«Видимо, князь Аргутинский решил обойти укрепления гурийцев», — догадался я.

Мои предположения полностью оправдались. Через 12 часов, совершив 40-верстный нереальный переход по пересечённой местности, во тьме и под ливнем, русский отряд оказался в 9−00 5-го сентября у Озургети и в тылу мятежников. Лишь крайняя усталость помешала ему сразу атаковать Нагомарские завалы.

Атака и не потребовалась. Как писал классик, «бежали робкие грузины». Кто-то вернулся в родные деревни, кто-то укрылся в лесах. Еще оставались непокорные селения. Мятежники удерживали пост святого Николая. Но уже было ясно: восстанию пришел конец.

Отряд вступил в Озургети, где неделю назад бои шли на городских улицах и на базарах, победителем и спасителем. Разошелся по квартирам радостных обывателей, уже приготовившихся к грабежам и насилию. Меня вызвали в штаб. Лично полковник Аргутинский-Долгоруков.

Моисей Захарович был родом из старинной армянской княжеской семьи. Пышноусый и излишне полноватый для военного, прослужившего почти четверть века в горячей точке, он был типичным кавказцем, несмотря на то, что юность провел в Петербурге, в гвардии. Более жестокий, чем русские генералы, более хитрый, более дипломатичный. Коцебу не мог найти лучшей фигуры, чем Аргутинский, для командира отряда, выступившего против мятежа.

— Я знаю, Константин Спиридонович, кто вы и почему здесь в форме солдата. Не стану рассуждать, справедливо ли с вами поступили. Но хочу помочь как кавказец кавказцу.

Я с благодарностью склонил голову.

— Что от меня требуется, Ваша светлость?

— Мы с вами, в отличие от большинства носящих эполеты, прекрасно понимаем, с чем столкнулись. И где. Гурийцы — народ горячий и упрямый. Отличная легконогая пехота. Укроются в своих горных лесах — будем полвека их оттуда выкуривать. Конечно, я могу пройти по окрестным селам с огнем и мечом. Разрушить дома. Лишить крестьян урожая. Повесить любого, схваченного с оружием в руках. Но нам потом жить и жить с этими людьми. Сидеть за одним столом, поднимая заздравные чаши. И воевать бок о бок с теми же черкесами или мюридами. Тут нужна дипломатия, а не пушки.

— Вы хотите, чтобы я отправился к мятежным вождям и убедил их сложить оружие?

— В точку! Я понимаю весь риск подобного предприятия. Награда будет соответствующей.

— Эта миссия настолько благородна, что стоит ли думать о награде?

— Это мне грек сказал? Мне не послышалось?

— Ну…

— Значит, вы согласны? Что вам нужно для успеха?

— Одежда горца. Или грузинская чоха. Лошадь. Кавказское оружие.

Полковник хмыкнул.

— Этого добра у нас хватает.