— Куда мне лучше отправиться?

— Думаю, в форт Святого Николая. Там основное гнездо мятежа. И точка взаимодействия с Кобулети, что крайне опасно. Чума! Могут занести к нам чуму из турецких владений, не думая о последствиях.

От этого предложения у меня мурашки пробежали по спине. А у кого бы не пробежали в моем положении⁈ Не в заразе дело, а в самом месте. Как мне забыть, что там я встречу свою смерть? А вдруг она случится на 12 лет раньше⁈

— Испугались? — проницательно осведомился полковник.

— Мне не привыкать смотреть опасности в лицо, Ваша светлость. Я в подобных миссиях с 36-го года. Как мы будем действовать?

— Я с отрядом выдвинусь к селению Гурианты, как только надежно укреплю редутами Озургети и восстановлю посты кордонно-карантинной службы. Вам же следует немедля отправляться к морю и склонить колеблющихся к изъявлению покорности. Прощение заслужат, если выдадут нам самых отъявленных злодеев. Важно не допустить их побега в Турцию.

— А что потом?

— Для будущего общественного спокойствия одних повесим, других прогоним через строй, заключим в крепость или отдадим в солдаты. Селения пощадим. Подвергать крестьян уголовному и телесному наказанию считаю вредным. Ограничусь взысканием, в виде вознаграждения за убытки, скота и подвозом материалов для постройки сожженных и разоренных ими строений.

… Я попал в форт Святого Николая очень быстро. И в крайне неудачном виде. Как пленный. Не успел я отъехать от Озургети, как на первой же засеке, устроенной повстанцами, меня задержали. Разоружили, связали руки и повезли к своему вождю, Абесу Болквадзе. Он был один из главных зачинщиков мятежа. Был в первых рядах при штурме и разграблении форта Святого Николая. Месяц назад нанес поражение отряду полковника Брусилова, оборонявшего Поти и пытавшегося пробиться к форту Святого Николая. Потом участвовал в осаде Озургети, где тяжело ранил русского обер-офицера. И там, и там сам был ранен и сейчас зализывал раны в пограничном форте, прикрывшись от русских мощными завалами на побережье. Так мне рассказали мои конвоиры.

При первом взгляде на гурийского вождя я понял: с ним договориться не выйдет. Выходец из низов, прирожденный лидер, увешанный оружием. Взгляд мрачный и непримиримый. Из таких людей потом вырастут «пирали», гурийские абреки, боровшиеся с царским гнетом. Он не желал меня слушать.

— Дайте мне поговорить с князьями братьями Гуриели, — взмолился я. — Они меня знают. С ними есть связь? Они поддержали восстание?

— Александр и Димитрий с нами! — гордо бросил мне в лицо Абес. — Кто ты такой, чтобы требовать свидания с такими уважаемыми людьми?