Он какое-то время рассматривал меня с оттенком брезгливости. Внимательно изучил мой шрам на лице. Я в долгу не остался. Также внимательно пялился на его второй подбородок, наползавший на высокую стойку воротника, как отвратительное жабо.

Предложил ему присесть.

Генерал с облегчением взгромоздился на скамейку. Расставил широко ноги. И огорошил меня вопросом.

— Расскажите мне, как погиб мой брат.

Что-что, а в уме ему не откажешь. Изворотливый, сукин сын. В мыслях он куда проворнее, чем телом. Его вопрос сразу переводил наш разговор в некую интимно-доверительную плоскость.

— Я мало, что могу рассказать, Ваше Превосходительство! Мы бились рядом, когда отбивали пушки. Потом потерял сознание, когда меня ранили. Когда очнулся, он лежал рядом. Уже умирал. Рассказывали, что его подстрелили уже после того, как вернули орудия.

— Правда, что он обвинил Граббе в своей смерти?

Я кивнул.

— У меня к вам непростой разговор.

— Я догадался.

— Тогда не буду ходить вокруг да около. Сейчас составляют списки захваченных в Ахульго. Надеемся выменять наших пленных у Шамиля. В первую очередь, тех, кого схватили в Кази-Кумухе.

— Князя Илико⁈

— Да. И князя тоже.

— Князь и его брат, Григол — мои друзья. Чем я могу помочь?

— Помочь можете. У вас в семье воспитывается дочь наиба Шамиля, Сурхая из Коло. Мы хотим использовать ее для обмена.

— Исключено! — резко возразил я.

— Что значит исключено⁈ Вы отдаете себе отчет, с кем говорите⁈ — взорвался Траскин.

— Детей менять нельзя!

— Еще как можно! И вы пойдете на это, потому что я вам приказываю!

— Невозможно.

— Еще как возможно! Вы солдат. Унтер-офицер! Ваше дело — подчиняться приказам!

— Безусловно, Ваше Превосходительство! Но тут вот какая закавыка. Я лишен по суду всех прав и состояний. И не вправе что-то решать в своей семье.

— Хитрый грек, да? — хмыкнул генерал. — Мы аннулируем документы на усыновление.

— Моя семья — в вашей власти. Помешать я вам не могу.

— Где девочка⁈

— Откуда же мне знать? Я не в Тифлисе…

— Хитрый, — повторил Траскин с какой-то даже симпатией и, переходя на ты, констатировал. — Заранее все просчитал и подстраховался. Не прошли годы службы в разведке, да? Твои родственники дитя спрятали или даже вывезли в неизвестном направлении…

Без комментариев. Стоим и лупим глаза, поедая ими начальство.

— Н-да… Знал заранее, что дохлый номер — с тобой договориться. Никуда не уезжай из Червленой. Я распоряжусь. Вернусь в Ставрополь после инспекции Линии… Да-да, не льсти себе мыслью, что я прибыл, чтобы лично на тебя посмотреть. Я здесь по делам службы… Так вот. Вернусь в Штаб и решу, что с тобой делать. И, кстати. Все твои представления к наградам и повышению в чине отклонены министерством.