— Не пойму я, твои начальники решили шутить со мной?

— Никак нет. Позвольте мне доложить, — имам кивнул. — Я привез список лиц, которых готовы обменять. Два муллы, сидящих под арестом в Тифлисе, тринадцать пленных мюридов и девять женщин, мужья которых погибли под Ахульго.

— Это неприемлемо! Мы сказали: за каждого уруса двоих правоверных.

— Почему? Голова на голову — это справедливо.

— Очень мало. Что с деньгами? Я требовал миллион!

— Таких денег никто за пленных не заплатит. Это огромная сумма.

— Да это безделица для урусов! — вскричал один наиб. — Если имам захочет, он получит целую арбу серебра!

— Арбу? Я и предлагаю арбу. Пятнадцать тысяч рублей. Столько серебра помещается в одной арбе.

— Как так⁈

Меня озарило. Эти мудрые и мужественные воины — совершенные профаны в финансовых делах. Они просто не понимают, что такое миллион. Цифру услышали от кого-то — возможно от поляков-дезертиров. Она им понравилась. Но соотнести цифру и объем им никто не подсказал.

— Если бы я привез вам миллион бобов и предложил бы их посчитать, а имам всем вам приказал ничего не есть, пока не закончите подсчеты, вы бы умерли с голоду, но так и не закончили бы.

— Неужели это так много? — зашептались наибы.

— Пятнадцать тысяч звонкой монетой — это целая чеченская арба. И это очень большие деньги. Когда мы встретились в Ахульго, имам, я был поручиком. В год получал 250 рублей серебром. Нетрудно посчитать, сколько лет мне пришлось бы служить, чтобы заработать такую сумму. Шестьдесят! Столько не проживу!

— Мы обсудим и вернемся к этому вопросу, — милостиво кивнул Шамиль.

Было видимо, что мои примеры его впечатлили.

— Позвольте мне добавить несколько слов об обмене.

— Попробуй.

— Вы хотели вернуть племянника. Я понимаю…

— Родственник для меня важен, — перебил меня Шамиль. — Но я его не видел уже пять лет. Он, наверняка, сильно переменился. Меня куда более волнуют выгоды моего народа.

— Я об этом и толкую. Список, который для вас подготовлен, составлен так, чтобы принести вам славу и уважение народа.

— Поясни!

— Муллы — вы вернете духовных лиц, из-за которых тоскует сердце каждого правоверного. Пленные мюриды — воины начнут вас уважать как отца, который печется об их жизни. Женщины — тут и говорить не о чем. Каждый в горах знает, что вдовы шахидов заслуживают самой лучшей участи.

— Смотрю, в Тифлисе нашелся кто-то умный.

— Долго искали, имам, пока нашли!

Все захохотали.

— Мне нравится этот парень!

— А я хотел бы послушать про жизнь в Черкесии.

— Да-да! Расскажи нам, как обстоят там дела. Надеемся, не все последовали примеру джигетов?