— За что такая награда?

— За будущую услугу. И как знак извинения. С этой медалью свободно будешь ездить в подвластных мне землях.

— Великий дар!

— Не благодари.

Вскоре пришел черед нам расставаться. Мне дорога теперь лежала на восток, чтобы попасть в Герзель-аул. Сопровождать меня вызвался Юнус.

Мы ехали молча, пока кавалькада не скрылась за деревьями.

— Нацепи значок, который тебе выдал имам, — распорядился чиркеевец.

— Зачем?

— Так спокойней будет, — ответил Юнус, поворачивая коня на юг.

— Куда ты правишь своего скакуна? — заволновался я.

— Увидишь! — коротко бросил мой спутник.

Я всполошился еще больше. Что за дела? Он хочет возвратить меня в Дарго?

Выбора не было. Один не проеду. Даже с треугольным значком. Пришлось ехать за Юнусом, держа руку на пистолете.

Мюрид не оглядывался. Спокойно подставил мне спину. Даже стал что-то напевать заунывное, чтобы скоротать дорожную скуку.

— Скажи же, наконец, куда мы едем⁈ — не выдержал я.

— Тебя ждет встреча.

Встреча? С кем? Я терялся в догадках.

Потянулись знакомые места. Проклятую котловину за Кажалыковским ущельем узнал сразу. Мурашки по коже пробежали. Как наяву встали картины, как мы пятились, отстреливаясь и отбиваясь штыками, вон по тому склону. Он успел за лето зарасти травой. Яркой и сочной даже поздней осенью. Еще бы! На таком-то удобрении из человеческой крови!

Юнус свернул в незаметное ущелье. Настолько тесное, что вход в него открывался только тогда, когда упрешься в него носом. Мюрид свистнул. Из скального прохода ответили. Раздвинулись кусты. Показалась лошадиная голова. Потом всадник с замотанным башлыком лицом. Но я его узнал сразу.

Спенсер! Мой чертов кунак! Это был он.

Мне сразу все стало ясно. Вопросов и уточнений не потребовалось. Шамиль имел долг перед англичанином, спасшим не раз ему жизнь. Но хаккима не желали отпускать мюриды, видевшие в инглезе исключительно полезного раба. Тогда имам воспользовался побегом русских и спрятал Эдмонда. Переправил его в тайное место. И теперь мне осталось лишь доставить его на Линию. Дальше сам выкрутится. Вновь представится врачом-генуэзцем или кем-то там еще. Его проблемы!

Или нет? А вдруг Шамиль все знал о подготовке побега⁈ Сам все запланировал. Мой приезд в Дарго стал сигналом, что пора начинать. И жестокое обращение со мной — способ скрыть от сподвижников заговор. «Обладатель храбрости и великодушия»! Теперь звучит как тонкая издевка!

И не спросишь теперь. Спенсер не расколется, Шамиль уже далеко. Кто знает, сведет ли нас в будущем судьба?

— Едем! — поторопил меня Юнус. — До ночи нужно добраться до Герзель-аула.