— Вы бы с нами пошли, Вашбродь! Тут, во взводе, такой народец подобрался — лишь бы пограбить. Добра-то брошенного хватает. Бери не хочу!

Унтер был прав. Жители селения в спешке его покинули, когда прибыл «причинять добро» русский батальон. Отважные (или виновные?) заперлись в башне. В ауле валялись на земле потерянные мешки с просо, разбитые впопыхах кадушки, кувшины и лохани. Надрывался в крике брошенный ишак, привязанный к дереву. Солдаты воровато шарили глазами, выискивая чем бы поживиться, рассчитывая на закопанные кувшины-квеври с вином. Кто бы им позволил⁈ Мы с Семеном с помощью такой-то русской матери заставили всех заняться делом.

— Масло или сало ищите! Много нужно. Кто кувшин масла принесет, тому серебряный абаз! Или чашу вина, если найдем.

Солдаты оживились. Стимул — то, что доктор прописал. Шустрее забегали по чужим дворам. Хоть и набивали тайком карманы всякой ерундой, но и о деле не забывали.

Куча досок, щитов из дверных полотен и отёсанных брусьев росла на глазах. Я отправил Семена сооружать импровизированную передвижную баррикаду. Наказал строить ее под наклоном, а брусьями выкладывать на земле аналог железной дороги.

Башня стояла на крутом пригорке — одинокий перст на фоне заснеженных гор. Пасторальная, но кусачая идиллия. Окружать ее со всех сторон не было никакого смысла. С южной стороны вздымались скалы, на которые могли бы забраться стрелки. Но толку от их огня не было бы никакого. Узких бойниц в башне хватало. И стреляли горцы куда метче, и ружья у них дальнобойные. Ближе трехсот шагов не подойти. Ни головы, ни руки не высунуть. Проверено эмпирически. Пара «подопытных кроликов» нынче с удивлением разглядывала дырки в шинелях, пробитые пулями.

Я уложил на землю стрелковую цепь на безопасном расстоянии со стороны восточного подхода. Там, где холм с башней наверху имел наиболее пологий профиль. Северная и западная стороны исключались из-за значительной крутизны. Умели древние христиане строить башни. Мощные стены с выбитым на одной стороне знаком креста. Дверь на высоте саженей трех из крепких дубовых досок. И, наверняка, заложена уже изнутри камнем. Короче, восток. Иного подхода для мантелета нет. Хорошо хоть можно мысленно страссировать будущий путь так, чтобы не напороться на непреодолимую преграду в виде торчащих из земли скальных выступов. Подобного добра нам встретится немало. Но прорвемся. Не можем не прорваться!

Мантелет вышел на загляденье. Хоть и тяжелый, но крепкий. Не такой широкий, как хотелось, но способный укрыть отделение. Поднатужившись всем миром, взгромоздили щитовую конструкцию, усиленную откосинами, на балки. Попробовали сдвинуть. Пошла, родимая. Заскользила по смазанным маслом брусьям. Я толкал вместе со всеми.