Когда брусья вот-вот должны были закончиться, подтянули на канатах следующую пару. Просунули ее вперед. Снова сдвинули мантелет. Снова смена брусьев. В дверные полотна, сколоченные досками с обеих сторон, застучали горские пули. Безвредно для наших организмов.

Солдаты оживились. Стали толкать веселее. Оставшиеся не у дел подбадривали их из кустов радостными криками. Горцы не остались в долгу и что-то гневно закричали на своем наречии.

Час мы заталкивали тяжеленную махину к подножию башни. Упарились. Подкладывали камни, чтобы мантелет не съехал вниз. Чуть пупки не надорвали. Но справились. Оказались в мертвой зоне. Теперь защитникам придется высунуться на полкорпуса, чтобы нас достать. Один попытался. Сюрпрайз! Наверху мантелета мы приготовили бойницы. Глушков тут же выстрелил из ружья. Горец повис кулем. Через короткое время его товарищи втащили тело обратно. Не жилец.

— Семен, давай! — что есть мочи заорал я.

Те, кто толпились у начала моей импровизированной железной дороги из брусьев, установили поддон с горой хвороста. Моя группа начала его вытягивать на канатах. Вытянули. Разгрузили. Отправили обратно пустой поддон за добавкой.

— Разбились по двойкам! — скомандовал я. — Один хворост выкладывает вокруг башни, другой его страхует. Не зевать. Высунется горец — стрелять на поражение!

Основную часть дров и сучьев мы уложили с южной стороны. На нее как раз ветерок задувал. Подожгли, предварительно полив древесную кучу какой-то дрянью, состав которой знал один Семен. Полыхнуло знатно. Задымило, завоняло — еще знатнее. В скором времени всю башню затянуло удушливым дымом. Горцы выдержали два часа такой пытки. Наличие немалого числа бойниц сыграло против них. Когда все внутренне пространство заполнилось дымом, защитники сдались. Были бы на их месте чеченцы или лезгины, те бы боролись до конца. Но местные духом оказались послабже. Не мюриды. Просто банда, промышлявшая на Военно-Грузинской дороге и привлекшая своими налетами внимание кордонного начальника. За их «подвиги» расплатилось все село. Батальон, узнавший о конце осады, бойко маршировал через аул. Линейцы себя не стесняли. Хватали все подряд на глазах помалкивающих офицеров, увлекшихся дегустацией местного вина.

… Поощрения по службе за успешное взятие башни я не дождался. Наоборот, майор мне высказал претензию, что долго провозился. По возвращении в Константиновское устроил пирушку для офицеров, на которую меня не позвал. Не больно-то и хотелось.

Я сидел в своей каморке. Писал письмо Тамаре, тщательно подбирая слова, чтобы ее не травмировать. Мое будущее виделось мне в самом мрачном свете. Сегодня мне повезло. Нашел выход. Ни сам не пострадал, ни людей не потерял. Но вечно мне фортуна улыбаться не будет. Коль не вышло у майора сегодня, придумает что-нибудь завтра. На фронтире с этим несложно. Отправит в разведку с малой группой солдат туда, где точно с черкесом столкнусь. Или прикажет завал штурмовать со своим взводом. У солдата на Кавказе век короток.