— Ты, Василий, заходи к нам в гости, — смилостивился бывший командир. — У нас тут собралась знатная компания.

Компания — не соврал Руфин — собралась преинтересная. Целая банда «ухилянтов», офицеров-отказников. Вместо того, чтобы атаковать с Граббе мятежный аул Чиркей или гонять убыхов в Причерноморье в отместку за прошлогодние события, собрались в Пятигорске господа офицеры, и давай гулять, как в питерской Тавриде. Кадрились к дочкам отставных генералов, катались по окрестностям, обедая у немецких колонистов, пикникировали, развлекались стрельбой по заборам, организовывали спонтанные танцульки — в общем, отрывались на полную катушку, позабыв про службу, прикрыв свои зады липовыми справками от местных докторов.

Среди этой толпы гулён нашелся и Лермонтов. Забил, грубо выражаясь, восходящий светоч русской поэзии на военную карьеру. Иное его влекло — литературные занятия, а не «пиф-паф» и не «эскадрон, в атаку!». Он сильно переменился внутренне. Сделал скачок: его глубокие мысли будто и не принадлежали молодому человеку, хотя внешне все также оставался повесой и шалопаем. Мечтал об отставке.

Кто сказал, что, если поэт гениален, он непременно должен быть военным героем? Откуда вообще взялась эта несусветная чушь? Конечно, среди потомков найдутся желающие эту глупость тиражировать и впаривать доверчивым потребителям низкопробного контента. Договорятся до утверждения: Лермонтов — отец русского спецназа. Вася разок увидел в интернете. Ржал с ребятами в роте, когда зачитал. Теперь мог и сам оценить. Даже разложить по пунктам, чтобы в итоге прийти к простой мысли: в Лермонтове от военного — только мундир. Да и тот не по форме. Вечно воротник заломлен. Дисциплину не приемлет органически. Поле боя видит посредственно. При втором Валерике метался как умалишенный и чуть не подставил свой отряд. От тяжелой, грязной работы спецназа скис. В итоге, отряд распустили. Не потянул отряд, Михаил Юрьевич!

Да, храбрый. И что? Разве офицер — это одна храбрость? Тут, на Кавказе других нет. Начнешь пулям кланяться — станешь нерукопожатным[2]. Девушки любить перестанут.

Спросил его как-то: что было в первой поездке на Кавказ? Оказалось, ровным счетом — ничего! Ноль! Пятигорск, Тифлис, Казбек — были, виды Кавказа — были, в боях не участвовал.

Второй раз — повоевал, спору нет. Ординарцем. Но — уважуха! В первом Валерике всем довелось хлебнуть лиха. А потом? Усвистел в Пятигорск с дружками, оставив «кавказцам» тянуть тяжелую лямку защиты Линии. Разве не нашлось бы дела боевому офицеру?

Третий поход, в октябре. Тут вообще все сложно. Неоднозначно. Прекратила свое существование беззаветная команда без Дорохова. А поручик, похоже, сломался. Видно было, что Кавказ ему резко стал не мил. Больше не хотелось ни орденов, ни славы. Хотелось в отпуск. В Петербург.