Взревновал по страшной силе царь-батюшка! Супружница, Александра Федоровна, была женщиной видной и в самом расцвете сил. Бабье лето! Императора предупредили знающие люди: возраст опасный, со склонностью к разного рода увлечениям. Сплошной «романтизьм» в голове! А тут поэтик с Кавказа вернулся. Юноша бледный со взором горящим. И сразу возник интерес к его творчеству у венценосицы. Охи-аха, как прекрасно! «В минуту жизни трудную», новый Пушкин… Тот факт, что почти как десять лет супруге порекомендовали избегать интимных отношений, царя в данных обстоятельствах скорее напрягал, чем успокаивал. Рога от платонической страсти — все те же рога, только вид сбоку[4].

— Гоните его в шею! На Кавказ!

Клейнмихель тут же бросился исполнять. Еще с конца прошлого года старуха Арсеньева подала на высочайшее имя трогательное прошение о помиловании ее внука Лермонтова и об обратном его переводе в гвардию. Сложилась мощная женская партия, принявшаяся энергично действовать в пользу поэта. Но царь…

Генерал Клейнмихель посоветовался с Чернышевым, с Бенкендорфом. Военный министр долго не думал. Своим приказом выпер поручика, наконец, из Петербурга. Подумал пару месяцев, чтобы еще придумать и… получил самое четкое указание от царя в отношении Лермонтова: награды не давать, «велеть непременно быть на лицо во фронте, и отнюдь не сметь под каким бы ни было предлогом удалять от фронтовой службы при своем полку». Лермонтовский полк — Тенгинский — отправлялся в экспедицию в Причерноморье. Обратно вернется чуть больше трети. Но приказ сей Лермонтова не коснется…

Бенкедорф же быстро выяснил все подробности и понял: без жандармской службы тут не обойтись. Вызвал полковника Кушинникова, мастера тайных операций, и поручило ему деликатное дельце…

А Лермонтов тем временем вместе со Столыпиным «спешил» на Кавказ. Снова не в Тенгинский полк, а в Чеченский отряд. Спешил — сильное преувеличение. По дороге в Георгиевске остановились у станционного смотрителя. Шел сильный дождь.

— А не махнуть ли нам, Манго, в Пятигорск?

— Побойся Бога, Мишель!

— Давай кинем жребий. Если орел — продолжим путь к Тереку.

Кинули монетку. Выпала решка.

Приехали в Пятигорск. Бросились к докторам. Те написали липовую справку. Гарнизонный начальник забраковал. Друзья сделали еще одну.

— Это же Филькина грамота! — возмущался комендант Ильяшенков, в обязанности которого входил и контроль за лечением офицеров. — Пятигорский госпиталь и без того уже наполнен больными офицерами, которым действительно необходимо употребление минеральных вод и которые пользуются этим правом по разрешению, данному им от высшего начальства. А господин Лермонтов со своей компанией лишь место занимает и ванн не посещает.