Когда лошадь вышла на сушу, пастух остановил ее, натянув веревку. Привязал ее к седлу своего коня. Махнул нам рукой: мол, шнель, шнель, вперед!

— Давай! — приказал я Софыджу.

— Почему я⁈ — вызверился проводник.

— Делай свою работу, абрек! — я наехал на его коня, твердо глядя в глаза. Рука опустилась на рукоять револьвера.

— Чертовы урумы! А этот самый бешеный! — ругался Софыдж, заводя свою лошадь в воду. — Чуть что, за пистолет хватается.

Катер не шелохнулся, пока проводник пересекал реку, придерживаясь за веревку, натянутую между двух берегов. Миновал стремнину, ног не замочив. Ловко задрал их на седло в самом глубоком месте. Но все равно был недоволен.

— Катера к седлу привяжи и веревку! — закричал пастух.

Софыдж неохотно повиновался.

Пришла очередь Спенсера. Он взял в руку поводья вьючной лошади и конной парой в колонну отправился в воду. Переправился легко, только ноги в ледяной воде искупал. Ему не удалось их поджать в глубоком месте, как сделал Софыдж. Я и не пытался проделать такой трюк. Не с моими навыками держаться в седле. Мне еще до наездника в цирке — как до Пекина раком. Хорошо хоть переправился на другой берег, не шлепнувшись в воду.

— Я не понимаю! — жалобно простонал Спенсер, стуча зубами от холода. — Клапрот в своей книге писал о сорокакилометровой долине с речушкой Теберда[3], вдоль которой можно проникнуть в Сванетию из Карачая.

— Как можно перейти Главный Кавказский Хребет, минуя перевалы? Взгляни, Эдмонд! Мы у подножия Эльбруса!

На скалах мелькнуло и пропало стадо горных козлов с длинной шерстью, ногами как у оленей и изогнутыми рогами. Спенсер назвал их «каменными козлами». Странное название!

Англичанин выглядел не воодушевлённым, а испуганным и уставшим. Его не радовали ни суровая красота скал, ни близость величественного Эльбруса с его двойным пиком, возвышавшимся над всей цепью гор. Предстоящее конное восхождение его пугало. Еще эти палки с железными наконечниками. Вымокшие ноги. И ненадежный проводник, испуганно косящийся на мои револьверы. Есть отчего прийти в отчаяние!

— Едем! — скомандовал я, помахав на прощание пастуху.

Он не торопился. Аккуратно вытягивал, скручивая в кольцо, отвязанную Софыджем веревку. Бесстрастно смотрел нам вслед, словно прикидывал: достанется ему штуцер Спенсера или нет через недельку-другую. Вдруг мы погибнем под камнепадом?

Мы надели, чтобы согреться, свои красные накидки на меху и тронулись в путь по каменным осыпям. По сторонам не глазели. Языки первых ледников никого не возбудили. Террасы сменяли одна другую. Нас окружало безмолвие. Утих даже ветер.