После сытного ужина, кое-как оттерев руки от бараньего жира, улеглись спать. Попона под спину, седло как подушка, сверху бурка — Хилтон отдыхает! Конечно, не пять звезд, зато спали как убитые. Но заряженное оружие лежало у всех под рукой.

Мы поднялись на рассвете. Вышли на улицу и вытаращили глаза на «белых мух», летавших над горной долиной. На траве лежала изморозь. Над высокими горами клубился туман, в котором спрятались снежные пики. Погода явно испортилась.

— На своих конях перевал не пройдете, — заключил пастух. — Пошли в дом поговорим.

Он развернулся и зашел в хижину. Порезал остатки холодной баранины нам на завтрак. Его закалённое горными ветрами и жестким солнцем морщинистое лицо ничего не выражало. Он уселся на колени перед нами на кошме и застыл, как старинное каменное изваяние. Такие идолы кое-где в долинах встречались нам на пути.

— Вы думаете, перевал закрыло снегом? — спросил я, нарушив тишину.

— Вам катер[2] нужен, — последовал странный ответ.

— Карачаевцы так своих лошадей называют, — пояснил мне Софыдж. — Тех, кто в горах по снегу дорогу торит.

Я выдохнул про себя. В первую секунду решил, что пастух свихнулся и предлагает нам плыть по воде, несмотря на то, что ни одна кавказская речка в этих краях не была судоходной.

— Перед ледником на перевале будет узкая тропа. Верхом не пройдете. Пускайте вперед катера, лошади за ним пойдут. Признают своим вожаком, лучше их чувствующим надежную дорогу. В поводу вести нельзя — опасно. Идите последними, гоните коней. Никуда от вас не убегут. Как до снега дойдут, встанут, как вкопанные.

Мы переглянулись. По-видимому, нас ждала крайне опасная и непредсказуемая дорога. Последующие слова пастуха еще больше укрепили нас в этом мнении.

— Дам вам палки, обитые железом. Будете в наст тыкать, проверять, нет ли расщелины. Ноги переломать — проще простого. Пойдете через ледник, если будет солнце или легкий туман. Веки смажете пороховой пылью, чтобы не ослепнуть, и бараньи шапки поглубже на глаза сдвигайте. Будет дождь или снегопад, разворачивайтесь и возвращайтесь. Впрочем, у вас лишь одна попытка. Через пять-шесть дней перевал закроют снега.

Есть ли у нас выбор? Предприятие нам предстоит смертельно опасное. Но позади угроза не менее страшная. Если темиргоевцы объявили Спенсера своим кровником, будут гнаться за ним до последнего. Одна у нас надежда — прорваться в Сванетию через перевал и затеряться на просторах Грузии. А там до реки Чолох, разделяющей две империи — российскую и османскую. Под защитой султана Эдмонд доберется до парохода на Константинополь, сядет на корабль, плывущий в Британию и… Прощай, Черкесия!