— Смею заметить, Коста, что после суток без крошки во рту, пережив смертельные опасности, как-то не вспоминаешь про достижения цивилизации, вроде ложки или вилки, и начинаешь есть с ножа, как местные горцы. Какой к черту этикет, когда ты нагулял такой аппетит, — Спенсера приберег чуточку сил, чтобы шутить. Или они прибавились у него после кружки с горячим мясным бульоном.

Мы сидели на первом этаже крепко скроенной толстостенной башни вокруг очага. Над ним висела тонкая каменная плита, защищавшая потолок от огня. Окон не было. В углу был устроен люк на второй этаж. Сколько их было всего, мы не спрашивали. Чтобы туда забраться, использовали бревно с перекладинами. В случае нападения его вытягивали наверх. Башня была, по сути, оборонительным сооружением. Мини-крепостью. Иногда она спасала от схода лавин. Если деревню засыпало, люди могли выбраться через верхние этажи.

— Вам стоит спешить, уважаемые! — предупредил нас старейшина. — Проходы в Имерети закроют снега, и останетесь в Сванетии до следующего лета.

Он сидел рядом с нами, не притрагиваясь к еде. Лишь указывал клинком ножа на особо лакомые кусочки баранины. И угощал нас пивом в березовых туесках. Настоящим пивом, а не просяной бузой!

— На лошадях вы в два дня доберетесь до Кутаиси.

Я с трудом понимал старейшину. Он разговаривал на сложной смеси грузинских, мингрельских и сванских слов. Но общий смысл мне был понятен.

— Я не уверен, уважаемый, что мой спутник способен долго держаться в седле. Как видите, у него проблемы с руками.

— Я дам вам двух проводников. Поедут на ваших лошадях. Будут ехать рядом с инглезом и не дадут ему упасть. Если устанет, пройдется пешком. Дорога хорошая. Ехать — одно удовольствие, если править прямо по гребню.

Небольшого росточка, в рваной черкеске с короткими полами, с открытой грудью, поросшей седыми волосами, он казался последним человеком, слову которого можно было доверять. Но за ним пристроился его нукер-карачаевец в роскошном наряде с серебряными позументами и держал его кисет и трубку, проявляя к хозяину максимальную предупредительность. Мы так и не поняли, к чему был этот маскарад[1].

— Катер ваш хочу! — без обиняков поставил условие старейшина. — И еще двух лошадей.

Мы принялись торговаться. Я настаивал на том, чтобы за нами остались обе вьючные лошади. Ехать через Грузию о двуконь мне казалось хорошей идеей. И мне было понятно, что катер, привыкший бегать по горам, представлял для сванов огромную ценность. И чем они собирались кормить трех лошадей? Сеном уже не запастись!

В итоге, этот довод оказался решающим. Договорились на моих условиях. Старейшина принес крест и Евангелие. Он их поцеловал, сунул в рот палец, поднял его вверх и дунул на него. На мой вопрос, что значит этот обряд, он пояснил, что призывает Святого Духа в свидетеля клятвы.