Никол только развел руками.

— И что же нам делать?

— Ну… — Никол пожал плечами, — можно отправиться на берег Риони и там привести себя в порядок с помощью ледяной проточной воды и жидкого мыла в горшочке.

— Да я бы с радостью. Только мой попутчик, к сожалению, сейчас не в силах выдержать такую помывку. Может, возможно нам дать хотя бы пару ведер теплой воды? Мы помоемся прямо здесь, во дворе.

— Да, это возможно.

Никол отдал необходимые распоряжения. Забегали люди.

— У вас много слуг! — я думал, что опять польстил Николу.

— Это не слуги. Это мои рабы!

Мое ошеломление было столь велико, что я не смог ничего сказать. Никол это заметил.

— Почему это тебя так удивляет?

— Но как же⁈ Неужели присутствие русских…

— А, русские! — Никол небрежно махнул рукой. — Они тут особо не вмешиваются в наши дела. А вот и ваша вода.

Я не стал более расспрашивать о русских и о местных порядках. За обедом поговорим.

Устраивать полный стриптиз со Спенсером не стали. Разделись по пояс. Прежде размотали все бинты. Раб, возившийся с вёдрами, увидев наши раны, изменился в лице. Я не стал ничего объяснять. Почему-то подмигнул ему. Думал, что тем самым успокою его. Мол, не обращай внимания. Ничего страшного. Так получилось. Но раб мое подмигивание воспринял по-другому. Как лихость опасного человека, не придающего никакого значения ранам и крови. Испугался еще больше. Поставил ведро, убежал в дом. Через минуту его лицо и лица еще нескольких рабов появились в окне. Теперь все смотрели на нас с любопытством и страхом.

«Наверняка, и Николу уже успели доложить», — усмехнулся я, занимаясь руками Спенсера.

Потом помог ему помыться. Опять перебинтовал руки. Быстро умылся сам. Когда одевались, на порог дома вышел Никол.

— Ну что? Готовы?

Я кивнул.

— Прошу, проходите! — Никол пригласил нас в свой дом.

Дом Николы представлял собой странную смесь обычаев и этикета со всего света. Обед нам подали в столовую, где мы разместились на стульях и могли пользоваться вилками, а не пальцами, как уже привыкли. Все сервировалось с восточной — вероятно, персидской — пышностью. Позолоченные тяжелые подносы, дорогая посуда и серебряные чаши с вином. Каждая деталь внутренней обстановки должна была свидетельствовать о богатстве хозяина. Диваны в главной комнате были покрыты роскошными шелками, пол устлан персидскими коврами, а стены увешаны пурпурным бархатом.

В том же доме, по соседству со всем этим великолепием, размещалась кухня с очагом, устроенным прямо на утрамбованной земле, как в духане, из которого мы позорно бежали. Женщины-рабыни сидели на полу, подогнув ноги и готовили еду точно также, как это делали их бабушки и прабабушки в глинобитных саклях лет 100 назад. Им не мешал дым и чад от горящих поленьев под казаном, исходящим паром поблизости.