«И в таком богатом доме нет ни ванны, ни бани!» — удивлялся и сокрушался я.

Супругу хозяина звали Кинша. Что означало «счастье». Я вздрогнул, когда услышал ее имя. Не об этом ли счастье толковала мне Малика перед расставанием? Но тут же успокоился. Жена Николы была очаровательной черкешенкой, но ее красота не задела ни одной струны в моем сердце. Она сделала счастливым своего мужа. Здесь, в чужой стране, она завела такие порядки, что даже домашние рабы чувствовали себя членами многочисленной и здоровой семьи. И все платили ей в ответ любовью и заботой. А муж буквально купал ее в золоте. Ее руки, пальцы и уши были увешаны золотыми украшениями.

О её положении в доме и непререкаемом авторитете, можно было судить хотя бы по тому факту, что, когда мы сели за стол, она тут же завела разговор. Никол ни взглядом, ни словом не выразил протеста.

«Вот бы кавказцы удивились! — усмехнулся я про себя. — Фраза „Молчи, женщина!“ — мем. А тут…!»

Кинша расспрашивала нас об Абазии и очень сокрушалась, что мы не встретили ее родственников. Приводила кучу имен, в надежде, что какое-то нам будет знакомо. Честно говоря, отвечая каждый раз отрицательно, я уже сокрушался. Мне так нравилась эта женщина, что хотелось её порадовать. Но, увы…

Наконец, Кинша сдалась. Вздохнула.

— А что у вас с руками? — неожиданно спросила.

— Уважаемая хозяйка! — я подбирал слова. — Пожалуйста, не обращайте внимания. Все-таки мы неделю пробирались через горы… Как вы понимаете, были нежелательные встречи. Но, если мне будет позволено, я бы не хотел нарушать столь великолепный обед рассказами про эти встречи.

— Да, да, конечно! — согласилась Кинша. — Тем более, что, как мне сказал мой муж, ваш спутник — врач?

Тут я обрадовался. По тону Кинши я понял, что у неё есть просьба к Эдмонду. Мы не смогли ничего сообщить ей про родственников. А сейчас появилась возможность хоть как-то отблагодарить эту прекрасную женщину за её доброту и радушие.

— Да, да! — закивал я. — Уважаемая Кинша, поверьте, мистер Спенсер будут счастлив продемонстрировать свое умение. Нам будет приятно сделать это для вас, в знак нашей благодарности за хлеб и кров.

— Нет, нет, нет! — Кинша соблюдала правила. — Вы только с дороги. Устали… Об этом не может быть и речи.

— Кинша, вы лишаете нас, может быть единственной возможности…

— О чем речь? — не удержался Эдмонд.

Я перевел.

— Я очень прошу нашу великодушную хозяйку рассказать, что её беспокоит. Иначе, — он улыбнулся, — ни один кусок мне больше в горло не влезет.

Я перевел. Фраза Эдмонда развеселила Никола. Он громко засмеялся. Кинша улыбнулась, опустив глаза.