Берег водоема был покрыт густыми зарослями тростника. Не успели мы их миновать, камыши затрещали. Как водные духи, из плавней вырастали лошади с седоками.

— Кэзэк! Кэзэк! — закричали черкесы, разворачивая коней. Я последовал их примеру.

Засада казаков была устроена грамотно. Уложив лошадей и прикрыв их камышом, они несколько часов лежали наполовину в воде и кормили комаров. И теперь дождались. Они выпрыгивали из зарослей тростника и, нахлестывая коней, устремлялись за нами.

Синие черкески, красные погоны. Черноморцы! Они рассыпались казачьей лавой и стремительной атакой ошеломили черкесов. С пистолетами в руках — с ружьями в воде не полежишь — они, подбадривая друг друга посвистом и криками, принялись нас преследовать.

Наш отряд несся обратно к горным отрогам, к спасительной «зеленке». Я безнадёжно отставал. Конечно, я уже набрался опыта в управлении лошадью, но в сравнении с людьми, усаженными в седло в младенчестве, оставался все еще жалким любителем.

Оглянулся. Меня догонял казак, прицеливаясь из пистолета. Мне не хотелось получить пулю в спину. Поэтому я выхватил заряженный револьвер из седельной кобуры и развернул лошадь. Казак выстрелил мне в грудь.

Меня ударило, как кувалдой приложило. Брызнули в стороны какие-то осколки. Но сильной боли я не почувствовал. Лишь откинулся в седле назад, но смог выпрямиться, взводя курок револьвера. Поднял его, нацеливая на казака.

Он был уже почти рядом и тянул из ножен шашку. Я узнал его. Это был тот самый Стёпушка, который сидел со мной у костра и которого Торнау попросил прогуляться. Мне было не до сантиментов и воспоминаний о приятных встречах. Прости, Степан! Я выстрелил ему в плечо, надеясь, что кость будет не задета. Казак завалился лицом на конскую гриву.

Я прижал свою лошадь к его коню. Поддержал, чтобы не упал. Увидевшие это казаки, стали поворачивать своих скакунов, чтобы не дать мне, как они решили, увести пленного.

— Степан! Степан! Ты как?

— Живой…

— Не узнал меня? Я встречался с Торнау у Суджук-Кале в июле.

— Признал, ваше благородие, — простонал казак, возведя меня в офицерский чин. — Извиняйте, ошибочка вышла!

— Торнау предали кабардинцы-проводники и взяли в полон! Держат где-то в горах. Сообщи, кому следует! Мне нужно уходить!

Я развернул свою лошадь и устремился к своему отряду. Черкесы опомнились. Вооружились ружьями и вылетели мне навстречу из-под тени деревьев.

Казаки добрались до Степана, обступили его. В бой решили не ввязываться, утратив фактор внезапности. Отряды разъехались. Все произошло настолько стремительно, что я не успел испугаться. Через пять минут я въезжал под деревья.