Появление в зале императора вызвало легкую турбулентность. Все старались оказаться или поближе, или, наоборот, как неизвестный мне господин, — подальше от государя.

Зазвучала музыка. Император открыл бал полонезом, создав с баронессой первую пару. Променад, колонна, фонтан — одна фигура сменяла другую. Это было, бесспорно, красиво. Статные кавалеры, заложившие одну руку за прямую спину. Дамы в длинных роскошных платьях, порхающие вокруг своих спутников…

Полонез сменила мазурка. Все веселились, будто и не было сегодня ужасной сцены на площади. У меня же вместе с музыкой в ушах продолжал звучать треск мундира князя Дадиани…

— Государь император ожидает Вас в малой гостиной! — тронул за руку незнакомый мне флигель-адъютант.

Царь был один. Смотрел на меня, как обычно, пристально-бесстрастно.

— Разочарован? — спросил в лоб. Оказалось, он имел в виду мою награду. — Ты пойми: нельзя по наградам скакать как по горочкам. Недавно получил и первый чин, и заслуженный орден. Но не хочу показаться неблагодарным. Жизнь царю спас! Но об этом молчок. Жалую тебе пенсию пожизненную в полторы тысячи рублей ассигнациями!

— Благодарю, Ваше Величество! — искренне ответил я, принимая из рук Николая бумаги.

Вслух не произнес, но деньги мне точно не помешают. Мне снова предстояла дальняя дорога и разлука с любимой. Нужно же ей на что-то жить, если наших благодетелей уберут с Кавказа.

— Узнал я, отчего ты хлопотал за Дадиана. Близкий ты человек Розенам, оказывается, — усмехнулся царь.

— Князь был посаженным отцом на моей свадьбе, Ваше Величество.

— За князя не волнуйся. Как и обещал, суд будет беспристрастным. У меня к тебе поручение! Доведи до конца дело с бароном Торнау. Хан-Гирей его выкупить не смог. Остается его вытаскивать. Есть понимание, как это сделать?

— Так точно! Сговорился я с князем ногайским Карамурзиным. Он поручика уже ищет. Как найдет, поедем выручать. И предателей накажем. Тех, кто его захватил.

— На тебя вся надежда! Карамурзину передай, что награда его ждет царская. Будет кто палки в колеса вставлять, говори, что действуешь моей волей!

Я догадался, что император намекает на Засса. По-видимому, в Тифлисе ему рассказали о странной позиции кордонного начальника. Ходили слухи, что один генерал даже вызвал Засса на дуэль из-за Торнау.

— Спроворишь дело, и тебя без награды не оставлю! Шагнешь вперед на два чина за отличие! Теперь иди и готовься. С отъездом не затягивай!

Император отпустил меня повелительным жестом. И снова у меня не было ни малейшей возможности, как-то повлиять на его оценку Кавказа. От меня он ждал лишь «так точно» и «будет исполнено». Оставалась лишь надежда, что спасением Торнау открою себе возможность озвучить царю всю правду о войне в Черкесии. Хотя бы о том, как бездарно теряются жизни солдат в Черноморских крепостях. Или о том, как многие начальники превратили войну в доходный бизнес. Или о том, что, если событиям дать идти своим чередом, Россию ждет война с англичанами и французами. Но вот вопрос: будет ли он меня слушать? И даже если выслушает, изменится ли что-нибудь?