Уцелевшие убыхи попытались дать нам отпор. Наивные. Револьвер в умелых руках — в моих, стало быть — страшная сила. Хватило четырех выстрелов, чтобы покончить со схваткой. «Слуги» бросились собирать хабар, ругаясь по чем свет стоит на Сеньку, лишившему их обновок. Черкески убыхов теперь годились лишь на тряпки полы вытирать.

— Сенька! Мать честная, курица лесная! Тебе что втолковывал полночи? Я тебе приказывал стрелять⁈

Сенька справился со своей кобылой и подъехал с виноватым видом.

— В первый раз што ль? Енти тут не за орехами заявились.

— Ладно! На первый раз прощаю! Будем считать, что проявил разумную инициативу, сообразуясь с обстоятельствами и знанием местных традиций войны.

Сенька удивленно похлопал глазами, но спорить не стал.

— Цекери! Ты чего застыл? — окликнул я впавшего в ступор Пшекуи-ока.

— Как же так? — пацан чуть не плакал.

— Что «как же так»?

— Соседи! А мы их насмерть! За минуту!

— Цекери! Мы тут вообще-то на войне, а не у тещи на блинах… эээ… ну, не на празднике. Так понятнее?

Юному воину понятно не было. Поэтому все дорогу до долины реки Вайа пришлось ему втолковывать новую политику партии. Его потрясение сменилось на отрицание. Потом кое-что стало доходить.

— В общем, так, оруженосец! Или мы с тобой расстаемся в твоем ауле. Или ты принимаешь мои правила игры. И ее цель. Она — в том, чтобы попытаться уменьшить боль и страдания простых людей. Спасти тех, кому не нужна эта война. Вот и выбирай. Но мне нужна твоя помощь!

Цекери загорелся. Я разъяснил ему, как будем действовать. Исподволь станем расспрашивать людей об их настроениях, распределив роли. Один из нас расскажет про потери на войне и усталость от нее. Другой — о возможном решении. Если встретим непонимание, сразу сворачиваем агитацию.

В первом же ауле, где проживали земляки Цекери, нас ждало разочарование. Разговор пошел не так, как я планировал.

Недалеко от берега широкой реки, впадавшей в Черное море, в ложбине между холмами пряталась деревушка из шести домов. Вполне себе зажиточная, а не то нищее захолустье, что мне нарисовал Цекери, повествуя о долине Вайа. Милые беленые коттеджики с газончиком и фруктовыми деревьями. Вокруг поля, взбиравшиеся до вершин возвышенностей, и виноградники, создававшие приятный контраст угрюмой местности на побережье с голыми скалами и малярийными болотами. И вино! Да-да, здесь угощали белым вином. Мои спутники, да и я сам, с удовольствием пропустили по два-три стакана.

— Что будете делать, если русские придут? — спросил я хозяина.

— Что они тут позабыли⁈ — удивился местный житель. — Я один из немногих, кто может похвалиться достатком. Повезло мне с местом. В отличие от большинства!