"Да он почти гений!' — я не мог скрыть своего восторга. И сразу же пришло в голову новое озарение. Раз они в своей закрытой общине не вымерли от эпидемий, то с санитарным контролем тоже все продумано! Неужели они знают, как бороться с чумой и оспой? А с религиозными распрями — так вообще на пятерку с плюсом!

Сколько раз я думал, что в любой многонациональной и многоконфессиональной стране первым законом, который следует принять и строго следовать ему должен быть закон о равенстве религий. И они есть, безусловно. Но наказание за них такое неочевидное, что все равно находятся те, кто лезет на рожон. А просто заявить, что за такое сразу по рогам и лет на 15, как минимум, за решётку. И не важно, кто против кого пошёл: мусульманин ли против православного, православный против иудея, иудей против адвентиста седьмого дня, адвентист против буддиста, буддист против баптиста, баптист против католика… Не важно. По рогам. Без разговоров! Не смей ставить своего Бога выше другого!

— Что замолчал? — спросил Хазрет.

— Продолжаю удивляться!

— А сам что думаешь про войну?

— Есть такой великий английский писатель. Шекспир.

— Не слышал. И что он сказал?

Я вначале коротко пересказал ему сюжет «Ромео и Джульетты». Хазрет проникся историей молодых любовников. Беспрестанно охал.

— Жалко их! — горестно покачал головой. — И какой вывод сделал этот…

— Шекспир.

— Да.

— Чума на оба ваших дома!

— Чума на оба ваших дома⁈ — чуть задумавшись, Хазрет рассмеялся. — Он очень умный, этот англичанин. Правильные слова! Лучше и не скажешь!

— Да, так. Я поэтому хотел к вам обратиться.

— Слушаю.

— Я не люблю войну. Но никак не смогу остановить её. Увы. Всё, что я могу сделать в это ужасное время, так это спасти как можно больше людей, которые также не хотят участвовать в этом безумии.

— Великая цель!

— Благодарю. И мне нужна ваша помощь.

— Чем же я смогу тебе помочь?

— Я думаю, что мог бы убедить таких людей идти к вам. Прятаться здесь. Не участвовать в войне, но мирно работать. Не бояться и не голодать. Согласитесь ли вы принимать таких людей?

— Конечно! — Хазрет ответил, не задумываясь. — Приму всех. Всем найдется и место, и работа. Твоя цель ­– благородная, Зелим-бей. Я буду рад тебе помочь!

— Благодарю!

Я встал. Хазрет тоже. Мы обнялись.

— Иди с миром и с Богом! — пожелал мне убеленный сединами старейшина.

Завершив разговор с Хазретом, вышел к коновязи. Стал надевать обратно оружие. Прикидывал, к кому напроситься на ночлег. Старейшина почему-то этот вопрос не затронул. Народная демократия, она такая — крутись сам, как можешь!