— Я только могу сожалеть, что вы единственный, кто так относится к войне. И о том, что другие вожди так не относятся к своим людям.

— А я сожалею о том, что таких, как ты, немного. Тех, кто думает подобным образом.

— А вы не пытались…

— Убедить и остальных жить так?

— Да.

— Пытался.

— И, судя по всему…

— Меня поносят и ругают! — усмехнулся Хазрет

— Белая ворона.

—?

— Такое выражение у русских. О человеке, который выделяется, совсем не похож на других, чужой.

— Да. Так и есть.

— Вы поэтому нападаете на их караваны?

— Нет. Не поэтому, — Хазрет покачал головой. — Что бы они ни говорили о себе, какие бы песни ни слагали в свою честь, но вся Черкесия живет, прежде всего, за счёт рабства. А я ненавижу рабство. Ты думаешь из-за чего они все восстали, когда русские объявили блокаду? В первую очередь из-за того, что им перекрыли основной источник дохода. Пусть они прикрываются всем, чем угодно. Но это так. Поэтому я нападаю на их караваны, освобождаю рабов. Ты же уже прошелся по моей земле. Отметил для себя что-нибудь?

— Да. Много людей со стороны. Все свободно передвигаются. У вас нет рабов.

— Нет. И не будет.

— Расскажите подробнее, пожалуйста.

— А что тут много рассказывать? Земля от Бога. Еще природа нас уберегла. Мы в таком месте, куда трудно добраться. Как бы ни мечтали нас уничтожить, не смогут. А других — запросто. Еще до появления русских князья два раза в год созывали народ на набег. Собирались в поле у священной рощи и шли грабить соседей. Кое-кто, может, и хотел бы жить в мире, да таких тут же в цель превратят. Если не убьют, то разорят подчистую. Лишь здесь, под защитой гор и быстрых потоков, можно строить идеальный мир в краю вечной войны. У нас здесь отряды самообороны. Другие работают на земле. Каждому найдется дело по его умению и по его знаниям. Голод нам не грозит. Мы хорошо работаем. У нас много запасов. И всегда много работы. Нужно раскорчевывать новые поля. Строить новые аулы.

«А он же здесь, практически построил социалистическую республику. Утопию! — думал я, слушая старейшину. — Ту самую, недостижимую. О которой, если и вспоминают, либо в анекдотах, либо с издёвкой. Как Рауф Адгезалов тогда на уроке истории на вопрос учительницы "Почему Утопия?» ответил: «Строили ее люди, строили… Построили. А потом поглядели, что вышло — попрыгали в море и утопились… С тех пор так и называется — Утопия».

— А то, что люди разных религий?

— Э, нет! — Хазрет пригрозил пространству пальцем. — Я знаю, к чему могут привести религиозные распри. Здесь этому не бывать. Мулл и священников на нашей земле нет. Но религии все одобряются. Хочешь молиться кому — молись на здоровье! Только не смей ставить своего Бога выше другого!