Всю дорогу я, не переставая, троллил грека.

— Что ж ты голову повесил? Аль не рад меня видеть? Возмужал-то как! Орел! Всех черкешенок обаял?

Лука хмуро отворачивал лицо. На мои подколки не реагировал. Пыхтел сквозь зубы. Но сдерживался. Меня он откровенно боялся, принимая за полного отморозка. События на кочерме не стерлись из его памяти. И перцу добавили ходившие обо мне слухи. Так я понял его первый вопрос.

… В отличие от Луки, Белл был рад меня видеть. Он принял меня в небольшой хижине, которую ему построил Шамуз в пределах своей усадьбы. Европейский стол и стулья, низкий диван с матрасом, накрытый фетровой накидкой, масса письменных принадлежностей и пробирающий до костей холод — более чем спартанская обстановка.

Шотландец сильно переменился. Его побрили налысо. Переодели в черкеску, но оставили высокие сапоги. По случаю холодов он нацепил поверх нее венгерскую «гусарку» с каракулевым воротником. На горца он в таком виде не тянул совершенно.

Белл сменил не только свой наряд. Он будто отдал Луке вместе со своими саблей и пистолетом весь свой гонор. Выглядел каким-то осунувшимся, беспокойным и жалким. Его рассказ объяснил мне причины происшедшей с ним чудесной метаморфозы.

— Меня предали, Коста. Просто использовали, как палочку-выручалочку, хотя еще и не убрали в шкаф. Обещанный флот не пришел и не придет! Я получил верные сведения из Константинополя.

— Я вас предупреждал!

— Я помню. Но что мне было делать? Мне не оставили выбора зимой. Или банкротство, или делай, что прикажут. Я и делал. А проклятые политики все переиначили! — взвизгнул он. — Написал и уже отправил в посольство письмо, чтобы мне разрешили покинуть Черкесию. Я с ужасом представляю реакцию местных, когда они поймут, что англичане не явятся на помощь!

Все понятно. Великий и ужасный Белл загнан в угол. И трясется за свою никчемную жизнь. Скукожился, бедняга. И так красой не блистал, а ныне… Приставь ему к голове ослиные уши, выйдет вылитый мастер Йода. Я буду звать его отныне Йода-бей!

— Русские назначили за вас огромную награду! — прибавил я огонька.

— Я знаю, — вздохнул Джордж Станислав. — Одна надежда на охрану! Меня хорошо берегут. Предателям нелегко будет добраться до меня.

— Берегут или сторожат?

— Прекратите, Коста! Я и так весь на нервах! — в его голосе отчаяние смешивалось со страхом и яростью. — Что мы все про меня да про меня… Что с вами? Куда вы пропали? Про вас ходят странные слухи. Не то вы убили, не то вас. Общества из Темергой нас сторонятся. И вас называют тому причиной.

— Меня⁈ Или Спенсера⁈ Полюбуйтесь!