— Вы к нему по-турецки обратились? — осведомилась у меня баронесса.

— Да, Ваша Светлость! Но Тамара как-то умудряется доносить до него свои желания на грузинском.

Баронесса перевела взгляд на Тамару.

— Настоящая грузинка? Никак не избавится от старых привычек? — Елизавета Дмитриевна умела жалить.

Я перевел своей царице слова баронессы. Тамара вдруг резким движением скинула чадри, быстро его сложила и сунула в руки Бахадуру. Непонятно откуда выхватила мантилью и пристроила на своем плоском головном уборе, закрепив заранее припасенной булавкой. Эта чертовка проделала все так четко и быстро, что сомнений не оставалось: тренировалась!

В зале раздались одобрительные возгласы и смешки.

Баронесса внимательно разглядывала Тамару. Та скромно потупила глазки, хотя — ни секунды не сомневался — мечтала на меня победно взглянуть!

— Шарман! — подвела итог своих гляделок кавказская наместница. — Постой пока, девочка, у стены. Тобой мы займемся позже. Вернемся к нашему берберу. В чем ходят на его родине?

— На палубе корабля он разгуливал в феске, Ваша Светлость.

— Феска — это скучно!

Я понял, что баронесса уже приняла решение и Тамару берет. В комплекте с пиратом.

— Как же мне его нарядить? — мечтательно спросила всех дам. Глаза ее горели.

Весь зал оживленно затараторил по-французски.

— Спросите его, — обратилась ко мне Елизавета Дмитриевна, — какие головные уборы носят на его родине?

Я перевел. И поставил Бахадура в тупик. Жестов на подобный случай мы не придумали.

Вдруг его осенило. Он подошел к одной из дочерей баронессы, ткнул пальцем в ее пучок на голове. Переместил палец на свою голову. Затем показал, что чем-то ее обматывает.

— Все понятно! — догадалась баронесса. — Колпак и чалма. Не интересно. Как одеваются турецкие капитаны-пираты? Вы их видели? — спросила меня.

— Много раз, Ваша Светлость! Последний носил большой оранжевый тюрбан, красную куртку, синие шальвары и желтые туфли без задников и с загнутыми носами.

— Четыре цвета — это перебор. Но тюрбан… — мечтательно протянула она. — Я носила в молодости такой. Из легкой воздушной ткани с султаном, прикрепленным бриллиантовой заколкой. Это было божественно! Вы можете нас покинуть, — милостиво кивнула мне, отправляя восвояси.

Выходя из зала, я шепнул на прощание Бахадуру.

— Проводишь домой Тамару! Я вернусь завтра или послезавтра.

Он пожал плечами: мог бы и не спрашивать.

Пока все, вроде, складывалось удачно. Вопрос с Тамарой решен. Лишь бы Бахадура не затискали, как щенка. И выбрали бы ему такой головной убор, когда тюрбан на человеке, а не человек в тюрбане, как у некоторых сикхов[3]. Сделают из него или индийского раджу, или восточного падишаха. Но он и с этим справится. Я уверен. Мне же стоит подумать не о капризах баронессы, а о том, как выдержать ночную 60-километровую скачку.