— Арам! Не волнуйтесь! Бахадура на этом свете интересует только одна вещь: ножи! А такого, как ваш, он еще не видел. Поэтому так смотрит.

«Микич» выдохнул. Улыбнулся. Протянул нож алжирцу.

— Хочешь подержать?

Бахадур обрадовался, как ребёнок. Часто закивал. Чуть склонив голову в знак благодарности, взял нож. Повертел в руках. Проверил баланс. Пару раз подкинул. Начал оглядываться. Я вздохнул. Опять, блин, ему нужна проверка!

— Извините, Арам! Куда он может метнуть нож? — не стал я ходить вокруг да около.

Но и «Микича» и Мнацакана вопрос не испугал. Им стало интересно. «Микич» огляделся.

— Сейчас! — сказал уже несколько возбуждённо…

Бросился в дальний угол лавки-мастерской. Убрал там с полок кучу заготовок.

— Сюда может!

Бахадур показал мне, чтобы «Микич» наметил точку.

— Ва! — «Микич» восхитился. Указал.

Бахадур метнул.

— Ва! — теперь воскликнули дядя и племянник хором.

Мы с Тамарой только улыбнулись.

— Ну что? — спросил я Бахадура.

— Неплохой! — «отвечал» он мне. — Но только на близком расстоянии.

— Хочешь такой?

— Да.

— Надеюсь, не десять?

— Хватит четырёх! — улыбнулся Бахадур.

— Арам! Можно ли обеспечить его четырьмя такими ножами? Я, конечно, заплачу.

— Конечно! За обувью придете, и ножи будут готовы!

— Когда приходить? — Тамара прервала наши мужские игрища.

— Для вас, уважаемая, за неделю справлюсь! И ваша колодка теперь все время будет у меня стоять на той полке! Так что, как только захотите еще пару-другую, заходите. Скажете пожелание, я изготовлю!

— А сапоги новоиспеченному офицеру русской службы? — показала на меня Тамара.

— Генеральские!

Под это торжественное обещание мы покинули обувную лавку «Микича», чтобы направиться на прием к баронессе.

Тамара скептически меня оглядела.

— Ты в таком виде к баронессе на прием собрался?

Я лишь хмыкнул, хотя вопрос был более чем уместен. Что только не пережила моя охряная черкеска, впитавшая в себя пороховую гарь, дым бивуака, брызги крови врагов и друзей, слезы Тамары и пот моих странствий! По странной иронии судьбы, она нигде не порвалась. И огонь ее пощадил. Ни дождь, ни воды горных рек с ней не справились. Два бешмета уже поменял, а черкеска уцелела. Пообтрепалась и превратилась в одежду, достойную бывалого воина. На фоне расфуфыренных кавалеров на приеме у баронессы я буду выглядеть волком в стаде овец.

Так оно и вышло. Когда баронский лакей вел нас сквозь толпу щегольски одетых господ, люди расступались и с недоумением оборачивались. Наше колоритное трио одним своим появлением вызвало пересуды.

— Барыня с террасы уже ушли, — пояснил лакей, — и ныне сидят в дамском зале.