После этого Мнацакан с некоторой опаской начал разглядывать Бахадура. Алжирца я попросил не выкидывать свои обыкновенные коленца и не пугать мирного лавочника. Бахадур внял моей просьбе. Стоял спокойно, позволяя Мнацакану сканировать себя. Чем дольше тифлисский Ив Сен — Лорян разглядывал Бахадура, тем больше росло его удивление. Было очевидно, что он не понимает, с какой стати его пугали почти милым чужеземцем⁈ Мнацакан в недоумении повернулся ко мне. Тут-то Бахадур и не выдержал! Все-таки у него было своеобразное чувство юмора! Он издал свой обычный наждачный гортанный звук и открыл рот в широкой улыбке. Здесь-то Мнацакана и проняло! Настолько, что на мгновение забыл родной язык! В качестве восклицания использовал грузинское «вай мэ!». Отшатнулся. Мы не удержались. Рассмеялись. Я тут же бросился успокаивать Мнацакана. Он выдохнул, пришел в себя. Тоже начал смеяться над своей реакцией и почти детским испугом.
— Подловили, подловили! — признался он, погрозив нам пальцем. — Ладно, пойдёмте! Дядя ждёт!
Оставил сына на хозяйстве. Повёл к своему дяде Араму, которого я про себя уже называл «Микич». С десяток раз пересматривал телевизионную версию товстоноговской «Ханумы». Настолько обожал этот спектакль. Не раз и не два спасавший меня от хандры и плохого настроения. Поэтому ничего с собой поделать не мог.
С «Микичем» до поры все было тоже без эксцессов. Познакомились. Бахадур его не стал пугать. Сразу перешли к делу. Ну, как сразу… Поначалу Тамара не удержалась, бросилась к полкам, на которых стояла уже готовая обувь. Женщины во все времена — женщины. Стала охать и ахать! «Микич», видимо, уже знавший о таланте грузинской девушки перебивать готовые заказы, сразу предупредил, что эта обувь не продаётся! Тамара успокоила его. У них завязался оживлённый диалог. Стали выбирать модели. Минут через пять беспрерывного щебетания Тамары, изредка прерываемого односложными «да» и «нет» «Микича», определились с фасоном и цветом будущей обуви царицы. Можно было начинать делать мерку. Тома положила свою узкую маленькую ножку на лист бумаги. «Микич» обвёл контур. Потом измерил подъём и объём стопы. Схватил свой короткий сапожный нож…
Тут-то, конечно, Бахадур ожил. Начал внимательно следить за действиями «Микича». Он настолько пристально, не отрывая взгляда и почти не мигая, смотрел на сапожника, что «Микич» поневоле это почувствовал. Бросил один взгляд на Бахадура. Продолжил работу. Алжирец не унимался. «Микич» бросил второй взгляд. Потом третий. Потом понял, что не может работать в такой обстановке. Перевёл растерянный взгляд на меня.