— Как унтер-офицер моего полка мог позволить себе явиться во Дворец в столь похабном виде⁈ Где мундир⁈ Почему с бородой⁈ Немедленно в Манглис[2], в казармы полка, и носу оттуда не казать!

— Успокойся, Александр Леонович! — вмешался князь Султан. — Во-первых, не унтер, а прапорщик. Барон Розен изволили пожаловать. Во-вторых, обер-офицер прикомандирован к секретной части и готовится к ответственной миссии. Вот любишь ты, не разобравшись, кидаться в атаку. У Паскевича научился, пока при его штабе служил?

Дадиани запыхтел, как бык, выпускающий пар. Покраснел.

— Не дело так службу начинать! В любом случае, изыщите время посетить полковую канцелярию. В корпусном штабе найдете полкового адъютанта Золотарева и отправляйтесь с ним в Манглис, — Хан-Гирей попытался снова вмешаться, но Дадиани замахал руками. — И слушать не желаю!

Он резко развернулся и выбежал из зала. Хан-Гирей только развел руками.

… От Дворца наместника до штаба на Эриванской — рукой подать. Бог миловал, дождей за прошлую неделю не было, как и риска утопить в грязи наши чувяки. Шли с Хан-Гиреем молча. Каждый думал о своем. Я — о том, как ловко подцепил на крючок баронессу. Теперь лишь оставалось уговорить Бахадура побыть в роли Петрушки.

— Вон нужный вам адъютант! — прервал мои размышления Хан-Гирей, указывая на офицера в темном парадном мундире вместо летнего белого холщового кителя, в белых панталонах и кивере в форме высокого ведерка, украшенного смешным помпоном. На огромном медном двуглавом орле на кивере красовалась цифра 4. Полковник его окликнул. — Поручик Золотарев!

Офицер, приложив два пальца к козырьку и придерживая полусаблю на боку, почти бегом подбежал к нам и отрапортовал. Его широкое веснушчатое лицо с курносым носом и белокурым чубчиком светилось каким-то юношеским озорством и необычайно к себе располагало.

Хан-Гирей меня представил и передал поручение князя Дадиани. Особо подчеркнул, чтобы меня в полку не задерживали ни на одну лишнюю минуту.

— Исполним в лучшем виде, господин полковник! — серьезно уверил нас поручик, но не удержал на лице и на десять секунд строгую мину. Снова разулыбался и обратился ко мне. — Господин прапорщик! Как насчет ночной езды, чтоб не по жаре добираться до полкового штаба? Устроим скачку на интерес?

— Золотарев в Тифлисе известен как заправский наездник. Даром что из гренадер! — усмехнулся князь Султан. — Готовы к пари, Константин Спиридонович?

— Отчего бы и не попробовать? — я не нашел причин для возражения.

— Берегитесь! — рассмеялся Золотарев. — Супротив моего белого «араба» мало кто устоит!