— Пора, — прошептала она и затянула старую колыбельную на родном греческом.

Это была единственная мелодия, которую она помнила с детства.

— Сколько звезд на небе, ромашковая моя… — вытягивала пифия, поменяв тональность колыбельной с умиротворенной на тоскливую.

Другие пленники недоуменно косились на Афину. Слов они не понимали.

— Совсем девка сбрендила, — донесся чей-то голос.

— Связались с сумасшедшей…

Пифия пела, не обращая внимания на перешептывания. Через некоторое время она неожиданно замолчала, а спустя десять минут в овраг спустилась небольшая фигурка.

Зара! Именно ее Афина и поджидала.

— Это ты пела?

— Да.

— Красивый язык. О чем песня?

— История о девушке и несчастной любви, — соврала пифия.

— У нас тоже такие песни есть.

— Они у каждого народа имеются.

— Тут ты ошибаешься. У хранцев другая музыка, у них нет песен о любви.

— Как же они живут?

— Для них главное — охота и добыча.

— Расскажи мне про свой мир, — попросила Афина.

— Хорошо. Слушай…

Переводчица и пифия перешептывались около часа. Охранники равнодушно смотрели на двух девушек разных рас. Чем-то они походили друг на дружку — обе мелкие и тощие и, по мнению хранцев, абсолютно бесполезные, так как не смогли бы выжить в одиночку в этом мире.

— Научить тебя греческому языку?

— Да. Если… если ты не против. Я люблю узнавать новые языки. Это больше, чем работа. Это моя жизнь!

— Я не против… Я не виню тебя. Ты такая же пленница, как и мы.

— Не совсем, — горько призналась Зара. — Меня наняли, но я не знала, куда попаду, а сейчас ничего поменять уже не могу.

— Я понимаю, — спокойно ответила Афина. — Ты не виновата. Это все проклятые хранцы. Я не злюсь на тебя.

Пифия действительно чувствовала себя умиротворенно, но только благодаря дару, иначе она бы высказала в лицо этой поганой пигалице все, что думает о ее сожалениях. Но сейчас нужно держать себя в руках — мелкая дрянь на удивление хорошо считывала эмоции, даже скрытые, в этом Афина успела убедиться раньше…

— Чего эта стерва хотела? — спросил Очинг, когда Зара ушла.

— Просто поговорить.

— А тебе это зачем?

— Хотела кое-что узнать…

— Это для побега? — возбужденно прошептал темнокожий воин.

— Нет, это не для побега, — соврала пифия, не меняя выражения лица — своих людей она научилась обманывать давным-давно.

Афина не могла рассказать единственному защитнику о плане. Ментат знал несколько фраз на эсперанто и время от времени издеваясь спрашивал, «не планируют ли пленники сбежать?» Ее защищает дар, а Очинг непременно все выложит жаболицему.

Через несколько минут дар отпустил, и Афина погрузилась в привычно тревожное состояние. Но в глубине души пифия ликовала — начало положено!