— Звоните… Шраму, — выдавил из себя менталист дрожащим голосом и сунул руку в карман пиджака, доставая здоровенный мобильный телефон с миниатюрной антенной.

Елена схватила телефон и сунула в пакет.

А я вновь посмотрел в окно. Что же стекло такое грязное! Мешало рассмотреть «волги» повнимательнее.

— Сафонов, прием! — заговорила следователь уже в свою рацию. — Сафонов! Зад свой поднимай и пулей на Фонтанку к зданию палаты адвокатов.

— Надо сваливать, — сказал я ей.

— Какое сваливать! ЖаркОе только началось.

Вот ведь неугомонная! Хотя чему тут удивляться — для Елены это редкий шанс копнуть клубок криминальных интриг, кто бы за этим ни стоял.

— Значит, так, — задумчиво, но бойко проговорила она. — Ты! — ткнула она в Евгенича. — Считай, второй раз родился. Тебя убрать хотели. Задержан ты будешь в любом случае, но если сделаем все по-тихому, как надо, некоторое время тебя так и продолжат считать убитым. Оно и тебе, и нам будет на руку. Понял?

— Н-наверное…

— Они пойдут убедиться, что он мертв, — сказала мне следователь. — И не должны узнать, что выжил. Я пойду вниз, а ты посиди с ним.

С этими словами она достала наручники из кармана униформы, что лежала в пакете, и приковала ими менталиста к батарее.

— Стой, — возразил ей я. — Дай мне зелье. То, что купила.

— Эм. — Елена изогнула бровь. — Оно для следственно…

— Дай мне зелье, — надавил я.

Она сунула руку в пакет и нашарила пузырек — похоже, просто чтобы я отвязался. И ринулась на выход.

Я не сомневался, что следовать умеет орудовать пистолетом. Но в себе я не сомневался больше. Как-никак, если ей прилетит случайная пуля, то оборвется единственная ниточка, способная связать меня с теми, кто знает о Ризоме. Зато мое тело после пуль уже не раз регенерировало, страха почти не было. Ну и, если честно, я не собирался просто подставляться. План был чутка другим.

Открыл пузырек, понюхал жидкость. Повеяло холодом.

Зелье — не соль, работает на перспективу. А мне надо что? Мне надо побыстрее.

Рискнул, поднес пузырек к ноздре и запрокинул голову.

Жгучий холод полился через ноздрю внутрь, заставляя пальцы рук растопыриться. Я едва не выронил зелье, настолько меня пробирало. Глаза закатились и задрожали, уши заложило, но быстро отпустило.

Остальное я допил.

Рванул в коридор, сразу на лестницу. Перед глазами стояла синяя пелена, словно из них выходил пар, но видел я хорошо. Прыжками оказался на втором этаже, и тут громыхнули выстрелы этажом ниже. Елена была уже там.

Тремя прыжками преодолел оставшийся пролет и увидел, как следователь отстреливается от нападавших. Отстреливается, а не нападает — потому что лишь осторожно высовывается из-за перил, а вот по ней огонь велся плотный, в стене то и дело прибавлялись отверстия. И отстреливается не из пистолета Макарова, а из… револьвера? Где она его взяла?