Ох, лучше бы это был спирт. Ноги стали ватными, онемели, казалось, еще немного, и упаду. В голову тоже ударило. Григорий же, посмеиваясь, затолкнул меня на танцпол и прокричал напоследок что-то вроде: «Двигай ближе к сцене».
А на сцене жарили настоящий панк. Это даже походило на стереотипное, старомодное представление о панк-роке: прыгающие молодые ребята, их корчащиеся фигуры, мотания башкой, истошные вопли в микрофон. И все это вместе создавало энергетику, которую дичайше подхватывала толпа.
Не помню, сколько прошло времени, когда мне начало нравиться. Еще считанные секунды назад ты чувствовал брезгливость от потных тел — и мужских, и женских, — которые касаются тебя со всех сторон, потому что помещение клуба довольно небольшое, к тому же душно. И вот уже ты прыгаешь вместе с ними, машешь руками и подпеваешь песням, слов которых не знаешь. Похоже, неизвестный напиток Григория вштырил меня не на шутку.
В ушах звенело, сердце билось как после спринта, но я чувствовал себя в своей стихии. Расслаблялся, забывал обо всем, сливался с толпой и наслаждался. Подумал, что подобная музыка в моем мире популярностью уже не пользуется, по крайней мере не у широкой публики; я и сам предпочитал в роке что-то менее крикливое, но энергетика заряжала до невозможного. Даже ноющие помехи микрофонов вполне укладывались в здешнюю среду.
А потом на сцену вышла другая группа — «Багровый адамас». Теперь я понял, куда на самом деле звал меня Григорий. Он действительно вернулся, но не на танцпол, а на сцену, в качестве первого гитариста.
Глава 29
Теперь со сцены изливался олдскульный хэви-метал. Хотя «олдскульным» он был только для меня, и песни из нового презентуемого альбома «Адовое семечко» толпа принимала на ура. На сей раз слов не знал не только я, и это не мешало подхватывать ритм и. Впрочем, отдельные композиции явно исполнялись не первый раз.
А еще концерт сопровождался не иначе как магией. Магией хэви-метала, сказал бы любой закоренелый металлист. Но не только в ней дело. Участники «Багрового адамаса» заставляли гитары искрить, а по потолку клуба расходились цветомузыкальные волны — эффектнее всякого диско-шара. В зависимости от настроения песен, музыканты меняли спецэффекты от тревожных и мрачных — вроде сверканий молний и заволакивающего черного дыма — до позитивных и светлых. Не знаю, сколько зелий и солей требовалось на такое представление, но к колбам музыканты прикладывались изрядно. А пару раз что-то закинули и в зал — светящуюся пыльцу многие ловили ртом.
Я тоже поймал пыльцу, и разморило меня ещё сильнее. Григорий, завидев меня, протянул мне руку прямо со сцены. Казалось, что он хочет затащить меня к ним. Я протянул руку в ответ, закинул одну ногу на сцену, начал залезать. И в момент, когда казалось, что я уже почти — Григорий отпустил мою руку, отправляя меня в толпу.