Я самодовольно ухмыльнулся. Выгорело.
— Ты куришь? — неожиданно спросила меня Нефедова, доставая из внутреннего кармана пачку сигарет.
Хотел привычно ответить «нет», вот только… Ай, к черту, пора проветриться!
— Пойдем, — утвердительно ответил я, — воздухом подышим. Все равно без еды я тебе мало что расскажу.
Глава 26
Когда мы вышли, оранжевый микроавтобус с надписью «телевидение» уже трогался. Из памяти всплыло слово «рафик», он же РАФ-2203. А ведь мы с Еленой его видели, когда уезжали из палаты адвокатов. За рулем сейчас находился длинноволосый напарник, в салоне было еще человека три — значит, кто-то оставался в машине, в библиотеку не пошел.
Нефедова курила Kent, отдававший легким, не горьким послевкусием. Обратил внимание на пафосную черную зажигалку с черепом.
— Дай глянуть, что ли, — попросил я.
Металлическая, с рельефом. На улице уже темнело, на небо заползли тучи. Где-то вдалеке гремел гром.
— Там, где покушение было, — сказал я, чиркая зажигалкой воздух. — Что вообще нашли?
— По телевизору увидишь, — ответила Нефедова, выдыхая дым тонкой струйкой. — Не сегодня, так завтра от нас. Но прессы было много, так что и сегодня новости вкинут.
— Ну а конкретно — кто стрелял? Как убиты были?
— Врать не буду, не знаю, — пожала плечами она. — Набережная Фонтанки — улица государственных учреждений. Рядом суды, отделения канцелярии. Место быстро оцепили, следствие на себя тайная канцелярия взяла, оттуда нам почти ничего не сливают. Про Бистрюкова разве что сообщили — и то по факту, когда тело на носилках вынесли.
Хм, значит, Елена Корнилова и правда успешно инсценировала «гибель» Евгенича. Вот только как она порешала это с так называемой тайной канцелярией? Это ведь, получается, этакий аналог КГБ или ФСБ. А следователь, пусть она и талант, всего лишь милиционер. Или не всего лишь?
— Как вы так рано приехали на место? — задал следующий вопрос я.
— А ты откуда знаешь?
— Видел. По набережной шел. Милицейские машины ехали с отставанием.
И это я даже не сказал вслух о том, что, вероятно, отделы милиции здесь поблизости, в отличие от студии телевизионщиков.
— А ты не в курсе? — удивилась Нефедова. — Вроде уже вся страна знает. Большинство звонков в милицию дублируется нам. А иногда до нас раньше их инфа приходит.
— Не в курсе, — подтвердил я. — Я вообще не местный, очень сильно не местный. Так что сразу предупреждаю, что могу тупить.
— Ладно, пойдем внутрь. Тебя как хоть зовут-то?
— Артем.
— Жвачку будешь, Артем? — спросила она, отправляя затушенную сигарету в урну.
Нефедова достала из кармана круглую пластиковую упаковку, напоминающую плосковатый панцирь улитки. Это была «Хубба Бубба», ниже приписка: «Великолепная вишня». Жвачка вытягивалась из упаковки в виде ленты, в любой момент ее можно было остричь. Сама Нефедова уже не просто такую жевала, но и пускала большие пузыри.