На том и попрощались. Напоследок Нефедова положила мне на стол наклейку, которая прилагалась к упаковке «Хубба Буббы». На наклейке была изображена девочка и надпись «Читаю мысли». Дружной компанией телевизионщики ушли. Заметив движуху, подсуетилась тетя Зина, убедилась, что столы вернули в первоначальное состояние. Я сдал все книги и газеты.
— Я у вас еще немного посижу.
— Голубчик, мы закрываемся, — ответила тетя Зина. — Завтра приходи. И читательский билет не забывай.
Эх, ну и ладно. Напрашиваться не стал, видимо, у Елены с работой еще не все. Или она просто про меня забыла? И вообще, не самый плохой способ отвязаться. Хотя в таком случае могла бы и сразу попрощаться. А что, если ее саму задержали? За стрельбу, за укрывание меня. Тогда вообще ждать бессмысленно.
Делать нечего, вышел на улицу. Темно, влажно, ветрено. Того гляди дождь начнется. Рядом шумел Невский проспект, мерцали фары проезжающих по Аничкову мосту машин. И сколько сейчас времени? Даже не додумался посмотреть в библиотеке, а возвращаться уже не хотелось. Ладно, главное, определиться, что делать дальше. Впрочем, много ли вариантов? Телефонная будка стояла как раз неподалеку, туда и отправился.
Выгреб из кармана жетоны. Сунул один в приемное отверстие, снял трубку и принялся наматывать диск аппарата, вводил номер с бумажки, которую вручила мне Елена.
Гудки.
Никто не отвечал.
Простоял минуту, положил трубку. Хотел было выйти из кабинки, но начался дождь, притом сильный. Редкие проходившие мимо пешеходы поспешили укрыться за козырьками зданий или ускорили шаг.
Не успел я толком подумать, как действовать дальше, зазвонил телефон. Я аж вздрогнул от неожиданности — как-то не ожидаешь от уличного таксофона, что на него кто-то решит позвонить. Может, Елена увидела, откуда звонили?
Снял трубку. Донеслось:
— У тебя проблемы. Стой на месте, Санитары уже здесь. — Голос раздавался отнюдь не женский. — Часы при тебе?
Хотел спросить: «Какие часы?», но не стал. Не те нужны интонации.
— А кто спрашивает? — медленно произнес я.
— Твой отец звал меня Атласом.
Глава 27
По телу пробежал холодок.
— Часы при тебе? — повторил голос.
— Часы? — переспросил я. — Ты спрашиваешь меня о часах?
Внутри разгоралась ярость. Ярость необъяснимая — и в то же время интуитивно понятная. Кто бы это ни был, где он был раньше? Неужели нашел меня только сейчас? Почему связывается таким идиотски-конспиративным методом, вместо того чтобы встретить лично?
В ответ была тишина. Я аккуратно огляделся: если незнакомец позвонил в таксофон, значит, видел, что я в нем нахожусь, и никак иначе. Мысли хаотично метались, как всполошенные птицы. То ли почудилось, то ли на противоположной стороне Фонтанки одиноко горел свет в окне. Чудилось, будто в окне стоял человеческий силуэт, прислоняющий к уху трубку.