— Возможно, мы больше никогда не увидимся, — сказал я.
— Останемся друг для друга сном.
— Еще как.
— Но привязываться — значит оставить за нами долгую нить…
— … которая будет мешать двигаться дальше, — договорил за нее я первое, что пришло в голову.
— Еще как, — кивнула она.
Мы обнимались еще долго. Ветер обдавал лицо, город пестрил дрожащими огнями. Чем дальше смотришь — тем сильнее дрожат огни, словно марево. Потом мы сидели, держа друг друга за руки, болтали о всякой ерунде. Ассоль меняла кассеты в плеере, мы обсуждали музыку, рассказывали истории из детства, спорили о самом вкусном мороженом и шоколаде. Делали вид, будто у нас впереди бесконечность, выкинули из головы все насущное. И постепенно засыпали.
Из наушников раздавалось:
Город стреляет в ночь дробью огней,
Но ночь сильней. Её власть велика [4]
Где-то на припеве я и уснул, развалившись на крыше. Рядом задремала Ассоль, положив голову мне на грудь.
Когда я проснулся, рядом ее уже не было.
Глава 17
Ассоль рядом не было, зато остался плеер, наушники и подложенная под них записка, которую я сразу же развернул. Написано было наспех карандашом.
Мне тяжело это писать, Артем, но я решила, что так будет лучше. Не хочу, чтобы магия развеялась. Я доеду на трамвае, за меня не волнуйся. Плеер — в память от меня. У тебя все обязательно получится, а если не получится, буду рада увидеться с тобой у Медного Всадника, 25 июня, в шесть вечера. Чао-какао!
Вот же! Я, конечно, понимал, что наши пути расходятся, но никак не думал, что прощание выйдет таким. Вот тебе и чао-какао…
Впрочем, Ассоль действительно соображала. За этот нелегкий год на криминал она воочию насмотрелась, наверняка представила что-нибудь вроде сцены пыток, где из меня вытягивают ее адрес. Обезопасилась. И если в первые минуты на душе было так себе, то позже стал понимать, что все правильно. На самом деле было бы куда сложнее, если Ассоль за мной увязалась. Пусть магия не развеивается, как говорится.
Солнце уже вовсю взошло над Невой. Из труб хлебзавода обильно шел дым, рядом по крыше разгуливали воркующие голуби. Взял оставленный Ассоль плеер, понажимал на кнопки. Кажется, в далеком детстве я что-то такое застал, еще не совсем осознанно. Тогда мне подсовывали подобные штуковины в качестве игрушек, которые не жалко раздербанить. Включил кассету, и в наушниках заиграла «Сказочная тайга» «Агаты Кристи».
Итак. Надо все прояснить — хотя бы для себя.
Хочу ли я домой? Не без этого. Убедиться, что семья в порядке, что друзья-руферы целы. Разобраться, что же скрывал отец и что с нами такое приключилось.