— А лучших? — спросил я. — Что с лучшими делают?
— Поощряют. Еду под заказ подгоняют, одежду. Иногда разрешают посмотреть телевизор или послушать радио. Когда к Шраму наведываются Медведевы, шоу кулачных боев устраивают. Самых сильных забирают в команду, чтобы выступать уже профессионально — в других местах. Если свезет, даже на Соловки возят.
— А там-то куда? Тоже рабы?
— На Соловках? Ну ты, Думер, совсем дремучий, — усмехнулся Лебедев. — Интернациональная зона магических игр. Шоу, которое через телемост показывают. Дуэли один на один, командные столкновения, стихийные… Да чего там только не делают. Многое даже не совсем легально, вот и бойцов закачивают солями да выставляют на ринг.
Вот она — историческая развилка, следствие появления магии. В моем мире ничего подобного и близко не было, но были Олимпийские игры. Разумеется, одаренным открыты возможности ставить рекорды, недостижимые для простых смертных. Классический спортивные состязания никуда не делить, но акцент в этой реальности явно сместился в сторону всего магического. Ну разумеется. Процесс вполне естественный — все хотят хлеба и зрелищ, и если будет выбор, народ будет выбирать то, что погорячее.
А затем нас прервал неожиданно пришедший Генка, потряхивая в руке здоровую серебряную цепь. Похоже, он все еще жевал всю ту же жвачку.
— Как отдыхается, трудоголики?
Все сразу встрепенулись, задвигались. Прошло, казалось бы, всего несколько секунд — и вот уже ни один не лежит, все сидят на своих — или нижних — койках.
— Вы стучали? Че, думали, мы не услышим? Так нам ведь пятая бригада о вас рассказала.
Глава 6
— Это он все! — Рыжий незамедлительно указал на меня. — За решетку вышел, пинать начал! Угрожал нам!
— А! Подкидыш! Уже развлекаешься! — весело сказал Генка, заметив меня. — Малаца! Хорошо, что напомнил о себе. За это ваша бригада остается без ужина.
И тишина. А ведь виноват, по идее, один я. Нетрудно догадаться, что таким образом Генка как бы намекает — воспитайте новенького сами, иначе так и будете из-за него страдать. Никто не решился возразить против коллективного наказания.
И чего они так его боятся? Рабы, что с них взять. И все же если абстрагироваться и логику включить: нас одиннадцать, он один. Еще и в соседних хатах такие же заключенные. Можно же навалиться, избить, отобрать оружие и двинуть дальше. Жаль еще не успел спросить у Лебедева — наверняка он объяснил бы, почему такая тактика потерпит крах.
Точнее, крах — это для ущербной рабской психологии. А для меня лишь повод придумать план поинтереснее.
Генка продолжил: