Сдержался, не стал испепелять Генку взглядом. Проковылял до него пару шагов. Сказал:
— Единственным подкидышем… Все это время… Был ты.
Он тут же замахнулся хлыстом и на меня, но мое «нечто» сработало быстрее. Его подкинуло к потолку, после чего не менее сильно бросило в пол.
— Кто ты такой… — выпучил глаза Генка. Из его затылка показалась кровь.
Растрепанная Ассоль, не выдержав, яростно закричала и вновь пустила в него заряд тока с дубинки. Она держала дубинку до последнего — до тех самых пор, пока не иссякло электричество. Не остановилась и на этом, ударив дубинкой ему по лицу. Затем с криком схватила с пола складной нож. Нанесла удар в грудь и отошла, тяжело дыша.
Лишь после этого она посмотрела на меня, причем смотрела долго. Грудь и руки у меня были в крови, зрелище не самое приятное. А я видел на ее лице гнев, подобный моему. Только ее гнев копился намного дольше. Я ее понимал.
Поэтому подошел еще ближе к стонущему Генке, вынул нож и перевонзил чуть рядом. Он заслужил.
Подошел Царь, вынул этот же нож и воткнул его чуть ниже, ближе к животу — причем воткнул глубже, по самую рукоять.
Генка кашлял, корчился, сопел.
Подошел еще один раб. Бывший раб… И яростно перевонзил нож в толстую шею.
Ассоль тем временем добежала до допросной, отперла дверь, что-то сказала запертым там стукачам. Или теперь бывшим стукачам? Этого не знаю. Уцелевшие бандиты скрылись, сейчас их в тоннеле видно не было. А вот «высвобожденные» из допросной выходили и смотрели, как другие рабы, проходя мимо Генки, втыкали, втыкали и втыкали этот нож.
Это был словно ритуал очищения. Генка, вероятно, уже был мертв, но почти каждый переступающий через его труп втыкал нож в новое место. Крови было много, но кровь не так страшна, как некоторые люди, пока они живые.
Готовых идти дальше становилось все больше. Я видел в их лицах надежду. Одни подбирали с пола пистолеты, другие обыскивали трупы бандитов, третьи искали, чем можно вооружиться в цехах. Впрочем, от общей массы рабов это было даже не большинство. Я не ходил по коридору, но точно знал, что в хатах осталась сидеть едва ли не половина от общего числа.
— Ты как?
Ассоль подошла с пузырьком перекиси, начала осматривать мои раны. Говорить не хотелось, я едва стоял на ногах.
— Ты одаренный, да? — спросила она. Не столько спросила, сколько сказала это утвердительно. — В тебе пули. Обычные люди с такими ранениями не живут.
Глава 15
— И ведь молчал столько времени, — укоризненно проговорил Лебедев. Во рту у него уже была сигарета, добытая из кармана куртки одного из убитых бандитов.