— Кто они такие? — спросил он меня после того, как утвердил все действия со своим спецназом.
— Я и сам толком не знаю. Точно знаю, что они появляются в городе не впервые.
— Это я тоже знаю, — тихо проговорил он, кивая. — Где нарвался на них? Что от тебя хотели?
— На набережной, возле библиотеки. Хотел бы я знать, чего они хотели, да только не говорят. А ты здесь живешь? — спросил я, окидывая взглядом подъезд и стоящие возле него автомобили.
— Вроде того, — ответил Григорий. — Слушай, вижу, ты тоже одаренный. Я бы с тобой пообщался, да тороплюсь сильно. — С этими словами он отодвинул ворот моей рубашки и, скривив губы кверху, одобрительно закивал, глядя на футболку с «Металликой». — Шаришь! Я как раз сейчас на один концерт двигаю. Со мной не изволишь?
Глава 28
— А как же допросить? — спросил я, подразумевая «замороженных» санитаров. — К тому же там твоих ранили.
— Успеется. Погнали!
Сказал бы: нет сейчас настроения по концертам кататься. Но кого я обманываю? Все лучше, чем проводить эту дождливую ночь в одиночестве. Да и нападение Санитаров, мягко говоря, нагоняло некую параноидальность. Если они меня все еще выслеживают, то находиться в компании неслабого одаренного не помешает.
— Что хоть за концерт?
— Так в «Молоке», — ответил Григорий с такой очевидностью, словно это сразу должно объяснить всё. — Откипитяримся, ёлки!
— Ну, это можно, — нехотя согласился я.
— Не можно, а нужно. Садись.
Григорий приглашающе протянул руку к красному BMW с кузовом Е39, стоящему неподалеку, сам сел за руль. Да уж, хорошо живётся Григорию. Не сказать, что машина была в идеальном состоянии, но всё равно — для этих лет бричка люто новомодная. Ключ зажигания он не вставлял, лишь коснулся замка пальцем, и легкое свечение оживило приборную панель, включился стартер, завелся двигатель.
— Если честно, я только для приличия тебе предложил прокатиться, — сказал он уже в салоне, — так просто бы не отпустил, уж извини. Моя охрана могла погибнуть, и толком пока неясно, очнутся ли. Родители с меня шкуру сдерут, если я не смогу объясниться за потерю людей.
Вот оно что. Богатенький сынок не привык отвечать за подобные дела, и боится, что ему обязательно прилетит.
— Так, может, сейчас не до концерта? — вновь воззвал я к логике.
— Щас! — ответил Григорий, выезжая на дорогу. Следом зажглись фары близстоящих автомобилей: охрана выезжала за нами. — Я не для того эту жизнь живу, чтобытакое пропускать. О моих людях позаботятся, лекаря уже вызвали.
— Ну а я зачем тебе сдался? Подозреваешь в чем-то?
Про себя я отметил, что будь Григорий настроен по-настоящему враждебно — не снял бы с меня магические цепи, а то и вовсе велел бы арестовать. Поэтому я не мог с уверенностью сказать, где он говорил серьезно, а где иронизировал.