Я знал ее наизусть — еще когда сестра жила с нами, гоняла «Скорпионс» целыми днями. А вот как, интересно, конкретно эту песню придумали в этом мире? Она ведь, насколько я помню, символизирует закат СССР и холодной войны. В нашем реальности. В этой — загадка. Очередная.
К середине песни мы напевали ее уже всей компанией, один только таксист лишь ухмылялся и усмехался, но подпевать не хотел. Так и доехали.
Меня высадили первым.
Адрес был верным, написан прямо на стене. А вот парадная не указана. Ничего, достаточно было зайти через арку во двор-колодец, и нужная дверь нашлась. Никакого тебе домофона — заходи не хочу.
Уже внутри меня увидела вахтерша в кабинке. Строгим голосом спросила:
— Вы к кому?
— В сорок третью, — ответил я.
Отвечать она не стала, лишь укоризненно, демонстративно посмотрела время на руках. Ну да, уже за полночь, сам знаю. И велик риск, что никто мне сегодня не откроет. Но теплилась надежда, что если это и милицейская конспиративная квартира, то ее могут охранять круглосуточно. Хотят — пусть хоть арестовывают, хоть Елене звонят для выяснения. Спать на улице совсем не хотелось.
Поднялся на третий этаж, нашел дверь, позвонил в звонок.
Звонок…
Елена ведь не про звонок говорила… Вот черт, только вспомнил! Стучу три раза, потом еще три раза. Так и сделал, но все равно напрягся, звонить ведь не нужно было.
В ответ тишина. При этом я был готов поклясться, что за дверью что-то издало звуки. Хотя если прислушаться — ничего, тихо. Специально постоял в тишине, даже дышать перестал. Хотел для самого себя уяснить: меня намеренно игнорируют и впускать не будут — или там действительно никого? А звуки — мало ли, вода в трубах, кот или птицы за окном.
Постоял минуту, делать нечего. Ладно, стучу еще раз, и если не…
Только стоило мне коснуться кулаком двери, как та с силой распахнулась, едва не ударив мне по лицу. Я инстинктивно — хотя инстинкта как такового во мне еще не сформировалось — подготовился активировать своё «нечто».
Передо мной стояла Елена с направленным на меня револьвером. Она была обернута в белое полотенце, с темных волос еще кое-где стекала вода.
— Ты что тут делаешь⁈ — возмущенно спросила она, не отводя оружие. Кричать при этом не решилась: говорила чуть ли не шёпотом.
— А ты? — удивленно спросил в ответ я, изгибая бровь.
— Живу тут, знаешь ли!
— Ты не говорила, что сама тут живешь, — осторожно развел руками я. — Сама же сказала в случае чего на конспиративную квартиру приходить. До тебя не дозвониться.
— Пришел? — не менее раздраженно прошипела она, делая шаг назад.