Княгиня стрельнула в меня злым взглядом и набрала в грудь побольше воздуха, но её опередил супруг.

— Естественно, не нравится, — признал он. — Как и не нравится то, что их покрывают органы. Тем не менее, подставляться мы не будем.

— Опасаетесь притянуть к себе ненужное внимание, — понимающе сказал я.

Ну да — мало ли что пойдет не так, а Медведевы потом на них всех собак спустят. Даже если Лена сегодня-завтра организует крупную облаву, вероятность всяких-разных неприятностей велика. Пачкаться не хотят.

— В нынешние времена опасаться — не только нормально, но и максимально разумно, — сказала княгиня. — Поэтому мы поручим это вам. Заодно проверим, насколько ваши заявления соответствуют истине. А окажется, что не соответствуют…

— Иными словами, вы хотите, чтобы я достал для вас акрий медведевских.

— Доказали его нелегальность, — заметил Миронов. — И только тогда можно будет говорить о добыче. Возможно.

— Тогда взамен я потребую полный доступ к замороженным санитарам и всем сведениям о них.

— Не надейтесь на что-то сенсационное, — пожал плечами Миронов. — Так уж и быть, своё вы получите. Но точно не раньше, чем проясните что-либо по Медведевым. В случае, если вас поймают или вы обделаетесь как-то иначе, о нас даже не заикайтесь. Подчеркну, между нами нет никаких договоренностей.

— Мы всего лишь приветствуем, если вы подтвердите свои слова фактами, — добавила княгиня. — Вот тогда можно будет поговорить с вами серьезно. С глазу на глаз.

Супруги дали понять, что разговор окончен. Княгиня взмахом руки убрала защитные плетения с окон и дверей, и те приоткрылись. Мы с Отто тоже встали. Вернее, я планировал встать, но после долгого сидения раненая нога разболелась. Нужно что-то с ней делать, да только когда…

Перед уходом княгиня в последний раз посмотрела на нас… Нет, на меня. Этот взгляд я ловил на себе в течение всего нашего разговора, и вот опять. Она словно что-то пыталась вспомнить.

— Вам нравится ходить раненым? — с ухмылкой спросила она, остановившись.

— Я неприхотлив, ваше сияние, — ответил я и тут же поправился: — Сиятельство то есть. И умею испытывать удовольствие от многих вещей. Но нет, эта долбанная пуля, пойманная от одного из медведевских бандюков, мне удовольствия не приносит.

Сначала княгиня хмурилась и была готова уйти не дослушав, однако в итоге её что-то развеселило, и она не сумела сдержать легкую улыбку.

— Подойдите, — сказала она.

Вот ведь… Между нами, не считая стола, была всего пара-тройка метров. Могла бы и сама подойти, если что-то хочет. Я ей не крепостной и не швейцар, к тому же раненый. Но испытывать её гнев не стал, прохромал пару шагов. Тогда-то она и взмахнула рукой. Из пальцев к моей ране устремились полупрозрачные желто-зеленые нити. Я почувствовал… Нет, не так. Первым делом яперестал чувствовать боль, и только потом в месте ранения появились какие-то шевеления. Всё это время княгиня смотрела мне в глаза, что, впрочем, не помешало ей извлекать пулю на расстоянии, а рану… заживить? В ноге ещё оставалось фантомное покалывание, но через порванные джинсы можно было видеть, что раны больше нет.