Каждому из нас выдавали олимпийки, а отдельным счастливчикам — кожаные куртки. Причем не просто выдавали: бандиты проверяли, чтобы каждому куртка подходила по росту. Особо отличившимся рабам, на которых смотреть было страшно, меняли еще обувь и брюки.
Ну а дальше повели наверх. Постарался внимательно запомнить, как выглядит выход: подъем по лестнице занимает около пятнадцати секунд, если не толпиться. Так мы оказываемся в складном помещении, похожем на то, в которое я забежал с улицы. Здесь охрана — шесть братков, развалившихся на креслах и диване. Лежат вальяжно, рядом — маленький квадратный телевизор фирмы «Шарп» с толстым закругленным экраном. На тумбочке рация с длинной антенной, глянцевые журналы, кулек семечек. У одного из бандюков — развернутая газета «Вечерний Петербург». То есть сидят тут подолгу, все условия комфортные. Мимо не прошмыгнуть.
Более того, за стеллажами помещение тянется дальше и через дверь ведет в следующую комнату, в которой ситуация с вахтенными повторяется почти точь-в-точь. И вот теперь — выход на улицу.
Просто взять и рвануть — вот прямо сейчас, сходу — нереально. Братки контролируют каждого, в руках пистолеты, у двоих — небольшие автоматы на ремнях. А если и бежать, то непонятно куда: похоже на частный сектор, арка двора перекрыта решеткой, кругом заборы и стены других зданий. Хотя кое-где без особого труда можно забраться на пристройки и крыши по вытяжным трубам, например.
Нас заталкивали в ожидающие «волги», «шестерки», «девятки» и другие автомобили — нашелся даже один микроавтобус. У машин цвета либо черные, либо малиновые — как например у «восьмерки», в которую меня запихнули не первым и даже не третьим. Пятым. Ну а шестому, как самому упитанному, досталось место рядом с водителем.
Сказать, что тесно — ничего не сказать. Машины заполняли по полной, не продохнуться. И нет уверенности, что анальгин помог — у меня точно все еще была температура.
Лицо водителя нашей восьмерки показалось мне смутно знакомым… Или не лицо, а общий вид: стрижка ежиком, косуха с выразительными погонами и брови, форма которых создавала иллюзию того, что человек все время в хмуром удивлении. Хм, а не он ли стоял у машины, когда за мной гнались люди-пальто? И автомобиль, между прочим, был такой же!
Машины, как по команде, начали заводиться. Ворота арки отворили. Первым со двора выехал роскошно смотревшийся черный «понтиак», затем остальные. Водитель включил магнитолу, и заиграло:
Она утверждает: ставь на зеро.
Я ставлю себя, а куда — все равно,
По-па-да-я к ней в засаду-у [2]