На нас смотрели и солдаты, и офицеры. Большая часть с завистью, но многие и с откровенным восхищением и гордостью. Мы прошли мимо площадки занятой гасконскими кадетами. Среди них я увидел Сирано де Бержерака, всё ещё раненного, но по-прежнему неугомонного. Я махнул ему рукой и парижанин снял шляпу, а затем поднял в мою честь кружку. Понятно, пить он не бросит даже несмотря на дырку в лёгком.

Добравшись до места, оккупированного королевскими мушкетёрами, мы были встречены криками и свистом. Кто-то хлопал по плечам меня, кто-то д’Арамитца, кто-то Тараканчика, правда последнего чаще доставалось по ушам и лицу. Он пытался ругаться сквозь кляп, но без особого успеха. Из шатра к нам вышли де Порто, какой-то парнишка (как выяснилось позже, почти наш с д’Арамитцем ровесник, но внешность была чертовски обманчива), и наконец сам де Тревиль.

Капитан-лейтенант королевских мушкетёров оглядел нас с Анри придирчиво, но без какой-то враждебности. Он держал руки заткнутыми за пояс, форма сидела на нём идеально, аккуратная бородка почти скрывала только начинающий появляться второй подбородок.

Во взгляде умных, голубых глаза, не читалось вообще ничего. Он перевёл взгляд с д’Арамитца на меня, и только тогда мы спохватились. Сорвали шляпы, подмели ими землю, вытянулись.

— Гасконские кадеты? — спросил он.

Я чуть было не брякнул «так точно», но вовремя сообразил.

— Да, месье капитан-лейтенант де Тревиль! Лейтенант Шарль Ожье де Батц де Кастильмор! Для меня большая часть, месье.

— Полно вам, де Кастильмор, — капитан-лейтенант по-отечески улыбнулся и повернулся к Арамитцу. — Анри, мой мальчик. Отличная работа. Я знал, что на тебя можно положиться.

— Рад служить, месье капитан-лейтенант, — холодно произнёс мушкетёр. А потом добавил, без тени эмоций: — Дядюшка.

Де Тревиль усмехнулся, подошёл к капитану Тараканчику и оглядел его с головы до ног.

— Боюсь, месье, что у нас нет времени на светские беседы. Мы сразу перейдём к пыткам. — устало произнёс он.

Тараканчик держался стойко и просто отвернулся от де Тревиля.

— Сколько я за него должен? — спросил у Анри капитан-лейтенант. Мушкетёр просто кивнул в мою сторону.

— Это пленник месье Ожье, — сказал он. — Не мой.

— Де Кастильмор? — не глядя на меня, спросил де Тревиль. Я прокашлялся.

— Для добычи информации, вы можете забрать его насколько вам угодно. Всё что меня волнует, это чтобы потом его повесили.

Тараканчик вздрогнул и повернулся ко мне.

— Я обещал одной несчастной даме, что она увидит его смерть.

— Виселица, де Кастильмор, весьма позорная казнь. Этот человек офицер и дворянин.