— Я не хочу убивать тогда, когда могу не убивать, — пояснил я.
Анри покачал головой. Тогда я перешёл к аргументам понятным обитателю XVII века:
— Ты никогда не угадаешь, кто тебе может пригодиться. Чьи знания можно использовать или опыт. Мне, чёрт возьми, нужен печатный станок. И солдаты.
— Но зачем?
— Мы в Нидерландах, чёрт возьми, — я обернулся всё-таки, чтобы посмотреть гугеноту в глаза. — Биржа в Амстердаме работает уже сорок лет. Может быть Его Величество и не понимает всей значимости, но я понимаю.
— Ты собрался подделывать векселя? — спросил Анри.
— Всё куда серьёзнее, — ответил я. — Но в этом не будет никакого смысла, если мы не проявим себя и не захватим Бапом.
— Ты умалишенный, — усмехнулся мушкетёр. Но спорить больше не стал.
Остаток пути мы провели в молчании.
Остановились у самой лестницы — такой же приставной, как и в начале нашего пути.
Я поднялся первым. Отпер люк, к счастью, щеколда была с нашей стороны. Только ради того, чтобы увидеть испанца, весьма удивлённо таращегося на меня из темноты подвала. В руках у него уже была шпага, словно он ожидал, что из подземелья к нему полезут лазутчики.
— Как удачно, — прохрипел он на испанском. — Так и знал, что жирдяй Дик продаст нас французикам!
Глава 17
Одна моя рука была на лестнице, другой я держал фонарь. Помирать, так с музыкой, как говорил мой брат (чаще всего, перед тем, как нашкодить на гражданке, конечно же).
Я бросил в испанца фонарём, тот ловко и со смехом отбросил его в сторону взмахом шпаги.
Смех тут же сменился воплем, когда освободившейся рукой я схватил его за достоинство. И в ту же секунду отпустил вторую руку, спрыгивая с лестницы. Испанец не смог даже нормально закричать, от боли он сразу упал на колени и захрипел. Секунду я буквально висел на его гульфике (это для красного словца, гульфика он не носил), потом послышался треск. Вроде бы ткани, но точно не уверен. Мужчина ударился лицом о люк и потерял сознание. Я снова упёрся ногами в лестницу.
— Как дела? — подал снизу голос д’Арамитц.
— Всё в порядке, Анри, но месье фонарь нас покинул.
Я выбрался в погреб, отшвырнув тело в сторону. По лицу испанца уже стекала кровь. Скорее всего, падение было очень неудачным. К счастью, подвал был достаточно освещен — несколько свечей стояли в разных углах, на жестяных подставках в виде лодочек. Вдвоём с Анри, мы затащили наверх и нашего пленника.
— Как удачно, — повторил я за убитым. — У нас теперь есть два комплекта формы.
— Один из них всё ещё мокрый, — ответил мушкетёр.
Я осмотрелся и запер на засов ведущую наверх дверь. Над нами кто-то явно гулял. Несмотря на то, что Бапом находился в осаде, люди в таверне всё равно пьянствовали и распевали песни.