Арман, кем бы он ни был, такого отношения терпеть не стал. Он извернулся и пнул де Порто прямо в живот. Человеческая глыба не шелохнулась, и тогда парень попытался схватиться за шпагу. Его руку перехватил Арамитц.
— Проклятье, де Порто, где вы его откопали⁈
— Это троюродный племянник нашего… — де Порто наконец поставил парня, красного словно дьявола, на землю.
— Дуэль, — выпалил он, тыча пальцем в здоровяка. Потом повернулся к д’Арамитцу. — Дуэль!
— Сколько угодно, — холодно усмехнулся гугенот. Арман, наконец, перевёл бешеный взгляд на меня. Парень выглядел ужасно молодо, вводя меня в очередное заблуждение.
— А с вами, я хочу дуэль прямо сейчас!
— Как угодно. Но вы хотя бы назовите причину дуэли и своё имя. Чтобы я знал, за что убивать такого нахального мальчишку, — ответил я.
— Причину дуэли? — презрительно хмыкнул молодой мушкетёр. — Я дерусь просто потому, что я дерусь!
Меня бросило в холодный пот. Ведь эти слова в книге и фильме произносил Портос! Но снова и снова события романа каверкались и извращались. Знакомые мне слова звучали из чужих ртов, а я давно уже не мог полагаться на текст романа Дюма, как на источник информации.
— А зовут твоего палача, гасконец, — надменно продолжал юноша, — Арман де Сиег д’Атос!
Глава 20
Атос оказался щенком. На самом деле ему было только лет на пять меньше, чем мне. Однако выглядел он словно подросток — мальчишка мальчишкой.
А я ведь все это время искал совершенно другого Атоса. Надеялся встретить кого-то хоть бы немного похожего на актёра, сыгравшего этого персонажа в советском фильме. Максимально уравновешенного, благородного, почтенного, харизматичного. Заслуживающего уважения с первой же минуты знакомства.
Потому у меня челюсть упала от удивления, настолько я был шокирован и внешностью, и поведением настоящего Атоса.
Вот только уважаемый Арман де Сиег воспринял моё удивление по-своему.
— Значит вы слышали мою фамилию, — с уверенным видом он задрал подбородок и убрал руку с эфеса шпаги. — Надеюсь, это послужит для вас уроком. Не гавкайте на тех, чьего имени ещё не спросили, кадет.
Вот если бы он не сказал это «кадет», если бы в его голосе не было столько презрения, клянусь, я бы сдержался. Но кровь д’Артаньяна вскипела. Моё сознание безуспешно попыталось подавить естественную реакцию тела, однако не справилось с задачей.
Я схватил Атоса за грудки и с размаху, лбом, ударил его в переносицу. Приём очень необычный для дворянина. Но, видимо, рефлексы д’Артаньяна вступили в симбиоз с моим прошлым опытом уличных драк.
Атос отшатнулся, но, к его чести, не упал. Лишь криво усмехнулся, вытерев рукавом кровь из разбитого носа. В его глазах пылал гнев.