Де Порто и д’Арамитц бросились к нам почти одновременно.

— Дуэль? — крикнул я. — Да вы ведете себя как базарная старуха! Будет честнее, если я попрошу своего слугу сразиться с вами!

— Хватит, Шарль! — крикнул мне де Порто, одновременно пытаясь помешать несчастному д’Атосу выхватить шпагу. — Вы только усугубляете ситуацию.

— Я гасконский козопас! Я не знаю, что значит слово «усугублять», — огрызнулся я.

— Но склоняете его верно, — улыбнулся д’Арамитц, стоя между мной и зарвавшимся парнем. — В конце концов, мы все тут гасконцы.

— Вы вроде бы из Беарна.

— Как и я! И вы позорите наш честный город, мешая мне сразиться с этим выскочкой!

— крикнул никак не желающий угомониться д’Атос.

— Расступитесь, месье. Позвольте нам драться! Хотя бы до первой крови! — сказал я.

— Этот трус ещё и имперские традиции хочет нам навязать! У нас тут не Вена! — рычал парень.

— Да при чём тут…. — я начал успокаиваться. — Или дайте нас сразиться, или позвольте мне его поколотить!

— К дьяволу! — выкрикнул де Порто. Здоровяк попросту сорвал с мальца пояс с ножнами и выбросил его куда-то в сторону. — Хорошо. Королю нужны ваши шпаги, а вы можете драться в грязи, как свинопасы, если так хотите.

— Я согласен! Давайте как свинопасы, если мальчишка выучит свой урок, — я принялся стягивать пояса.

Д’Арамитц со вздохом отступил. Я передал ему своё оружие. Затем нам принесли новые пояса, исключительно для того, чтобы у благородных дуэлянтов не слетели штаны. Атос глядел на меня затравленным зверёнышем.

Ему явно не очень нравилась идея драться на кулаках, но отступать было уже некуда. Такие люди лучше умрут, чем покажут себя трусами. И потому умирают по трое на дню.

— Вы готовы? — обычно в драке адреналин уходит довольно быстро.

Если горячие головы развести хотя бы на пару минут в стороны, их друзья вполне могут успокоить дурачков.

Но с моим телом что-то было не так. Д’Артаньяна — меня! — всё ещё колотило от злости.

— Всегда, месье, — ответил Арман де Сиег д’Атос. — Вы будете просить у меня пощады.

— Вам будет достаточно просто не вставать. Чтобы я сжалился и прекратил трёпку, — улыбнулся я.

Слова про «жалость» всегда действуют как красная тряпка. Атос бросился на меня, не слишком умело. Сразу стало понятно, что со шпагой он обращался куда лучше, чем с кулаками. Я встретил его простым прямым ударом, точно в корпус.

Удар выбил воздух из его легких, и парень отступил на шаг. Этого было достаточно. Я ударил слева, но честно скажу, хуки у меня как у школьницы. Главное, чтобы Атос не успевал приходить в себя.

Я снова ударил прямым справа, ровно в сломанный нос парня. На этот раз, мушкетёр всё-таки упал. Я мог продолжать, но злость наконец-то начала утихать. Подавив желание запрыгнуть сверху и продолжить метелить наглеца, я вместо этого подошел к нему и подал руку.