— Что⁈ — от удивления у меня даже челюсть упала. Но я поднялся на ноги и всё равно протянул руку Атосу.

— Вы что, с ума все посходили? — спросил я.

— Может это после ранения? — д’Арамитц многозначительно постучал себя пальцем по лбу.

— Ударил головой! Потом ещё и кулаком, — продолжал здоровяк.

— Раз уж вызвал на босяцкий бой, то будь добр, дерись как мужчина, — пожал плечами д’Арамитц.

— Кулачный бой называют кулачным не просто так!

— Никто во всей Франции, чёрт тебя подери, не называет босяцкий бой кулачным! Дерутся ногами и открытой ладонью! А то что ты тут устроил, это какое-то… извращение! Как бандит на улице! — де Порто уже окончательно вышел из себя.

Я вообще ничего не понимал. Происходящее не укладывалось в моей голове.

Я понимаю, языки и культуры, но ведь драка — это вещь совершенно интуитивная. Как вообще может быть, чтобы люди запрещали друг другу удары кулаком? И вместо этого придумывали какие-то свои правила?

Но всё же, именно я, со своим попаданческим непониманием эпохи, попал тут впросак. Нельзя ведь даже было оправдаться, что у нас так дерутся в Гаскони, ведь я тут далеко не единственным гасконцем был. Оставалось только признать свою вину.

— Проклятье, — вздохнул я. — Проклятье.

— Вот именно. Я не прошу от тебя извинений, де Батс, но я прошу хотя бы объясниться, — сказал здоровяк, утирая со лба выступивший пот.

Мне нечего было ответить. Если честно, в тот момент я был скорее раздосадован и уязвлен, к тому же, мне не давал покоя правильный перевод того вида боя, что практиковал Арман де Сиег д’Атос.

Для вас я перевёл его как «босяцкий», но сам то я отчётливо слышал слово «башмак». Сам не знаю почему, но попав в новое тело, я стал жадными до лингвистических вывертышей.

Как я узнал, использованное мушкетёром слово действительно означало именно «стоптанный башмак», и это было обозначение для уличной драки, в которой чаще всего принимали участия горожане и бедняки Парижа. Скорее всего, уже от него пошёл французский сават, а ещё позже и знаменитый французский бокс.

В любом случае, виноват был именно я.

— У меня нет объяснений, Исаак, — произнёс я, и повернулся к д’Атосу. Тот снова вскинул подбородок и мне снова захотелось ему треснуть. Но я сдержался, потому что я всё ещё образованный и интеллигентный мужчина, оставивший улицу после поступления в вуз.

— Есть только извинения. Прошу прощения, месье, я был не прав в том, что ударил вас кулаком, — сказал я д’Атосу.

— И лбом по носу, — напомнил здоровяк.

— Спасибо, — кисло улыбнулся я. — И лбом по носу. Если вам мало моих извинений, можете назначать время дуэли.