— Да, Арман. Я и за тобой буду следить, раз уж твой троюродный дядя хочет, чтобы из тебя вышел толк.

— Ты старше меня едва на пару лет!

— Но в королевских мушкетёрах я уже давно, — пожал плечами толстяк и снова вернулся ко мне. — Так вот, твои рисунки. Я сразу разгадал твой манёвр, Шарль. Ты решил стать вторым Валленштайном?

— Я и первого то не знаю, — честно признался я. — Только Раммштайн знаю.

Де Порто чуть склонил голову, изучая меня.

— Вы не шутите, да?

— Раненный в голову шутить не умеет, — усмехнулся я. — Дались вам мои рисунки, чёрт подери, Исаак. Я учусь писать!

— Вы не умеете писать? — удивился Атос.

— Бога ради, Арман, — взревел де Порто. — Не лезьте в чужие разговоры, если вас об этом не просили!

— А вы, не указывайте мне, что делать! Так, де Батс, вы не умеете писать?

— Учусь, — со вздохом ответил я. — Мы можем наконец-то вернуться к моему предложению, де Порто?

Толстяк кивнул. Атос с интересом смотрел на меня.

— Мы можем пойти туда не сговариваясь. Мушкетёры и гасконцы, но тогда, мы будем друг другу только мешать. А то и перебьем друг дружку, в погоне за славой и милостью Его Величества. Сами понимаете, не самый благоприятный исход.

— Что верно, то верно.

— А можем сделать всё по уму. Выступить вместе, вместе занять таверну и потом атаковать ключевые точки города, когда начнется штурм. По сигналу месье де Ла Рошфуко, какой-нибудь канонады.

— Почему человек, утверждающий, что он якобы не умеет писать, произносит такие слова как «ключевые точки» и «канонада»? — спросил Атос. Де Порто с уважением кивнул в его сторону. Я ответил:

— Именно потому, месье, что этого человека учили войне, а не искусству каллиграфии!

— Хорош, — де Порто рассмеялся и подошел к нам ближе. К нам, потому что весь разговор, Арман д’Атос, с которым мы несколько минут назад навешивали друг другу тумаков, стоял рядом со мной. Здоровяк положил по лапище каждому из нас на плечо. — Чертовски хорош, согласен. Тогда так. Как только де Тревиль закончит с пленником, я изложу ему твой план. И мы вместе выступим, когда пробьёт час. Тебя это устроит?

Я кивнул, но я уже был в этом проклятом времени далеко не первый день. Слова значат не так много, если не загнать друга и товарища в этическую ловушка. Я протянул де Порто руку:

— Слово чести, мой друг, что я тебя не подведу, — улыбнулся я.

Атос засиял. Кажется, этот парень был выращен на рассказах о героических деяниях мушкетёров. Не удивительно, с таким-то троюродным дядей.

Исаак де Порто, в свою очередь, скорее оскалился. Довольно, как скалится кот, когда его отпрыск впервые душит мышь. В такой «улыбке» нет ничего доброго для мыши, но для котёнка она служит наградой. Ладно, пусть де Порто наслаждается своим положением «старшего среди мушкетёров».