Проститутка промолчала.
— Сколько вам лет?
Она назвала цифру, от которой мне стало, пусть и всего лишь на чуточку, но легче. По моим меркам — всё равно ребёнок, но по меркам современной мне России — возраст согласия хотя бы переступила.
— Идёмте со мной, Джульетта.
— Как… — она вздохнула. — Как я могу знать, что вы не… что вы не продадите меня в еще худший бордель во Франции?
— Кто-то с вами уже так поступал?
— Один красивый и статный испанец, дослужившийся потом до капитана, — сказала она, подняв на меня полные слёз глаза. Я всё понял.
— Обещаю вам две вещи, сеньора. Что я оставлю вас при себе как служанку, и ничего более, это раз. И что я повешу этого ублюдка, как только он нам всё расскажет, — искренне пообещал я.
На лице Джульетты появилась улыбка. Пусть и робкая, но хотя бы искренняя. Она быстро накинула себе на плечи плащ. Я только сейчас заметил, что он лежал с ней рядом, на одном из кресел. Значит она правда хотела бежать, с самого начала. Девушка задула свечу и открыла мне дверь. Вдвоём — не считая будущего покойного капитана — мы выскочили навстречу первым рассветным лучам.
Глава 19
Я не думал, что добраться до таверны будет так легко. Нас действительно никто не искал, да и просыпающемуся городу не было до нас никакого дела. Солдаты заступали в караулы, кто-то наоборот уходил отсыпаться. Простые жители отправлялись в мастерские и на рынки.
Мы вошли в пустую таверну, и даже тощий хозяин уже спал, опершись руками о барную стойку. Нам и в голову не пришлось его будить.
Быстрым шагом, и не забывая оглядываться на Джульетту, я добрался до комнаты, где оставил Арамитца и Диего. Попытался толкнуть, но дверь была заперта. Постучал раз, другой. Третий.
— Никого? — предположила уже двадцать минут как бывшая проститутка.
— Если он ушёл… — я задохнулся от страшной догадки.
— Что случилось?
— Я же сам ему сказать, что если не вернусь до рассвета… — я снова ударил в дверь, на этот раз кулаком, рискуя разбудить соседей. Послышалось недовольное ворчание. Через несколько секунд, заспанный голос с той стороны спросил:
— Кто это?
Проблема была в том, что вопрос был задан по-французски.
— Это я! Проклятье, д’Арамитц, вы нас погубите!
Дверь открылась. Гугенот и впрямь выглядел весьма помятым. Связанный — но давно пришедший в себя Диего — бросил на меня умоляющий взгляд с кровати.
— Ты кого опять провёл, — потирая глаза, спросил мушкетёр. Сейчас и следа не было от его былой таинственности. Просто едва проснувшийся мужчина, не слишком хорошо помнящий о том, что он диверсант на боевом задании.