— Мы скажем, где его спрятали. А потом дадим дёру, чтобы у вас не было соблазна сдать нас испанцам.
— К чёрту испанцев, — ответил Хьюго. — Ещё одно условие. Когда будете брать Лилль, шепните кому надо, что я всегда сочувствовал Людовику и вообще, чуть было не сорвался на север. По рукам?
— А вы практичный человек, — улыбнулся я, протягивая трактирщику руку. Тот крепко пожал её.
— Если бы поколение моего братца было таким, мы бы тут не застряли, — устало произнёс он. — Клода!
Рыжая подошла к нам.
— Сходи наверх, принеси мне пять маленьких кошельков. Братец совсем обнаглел.
— Пять⁈ — поразилась женщина. — Клянусь, Хьюго, когда его убьют французы, я и слезинки не пророню.
Женщина злобно тряхнула передником, но направилась наверх.
Я уже почти расслабился, как вдруг дверь таверны распахнулась. В неё ввалилось сразу трое испанских солдат, а следом за ними, раскрасневшийся от гнева Робер де Бейл.
— Вот она! — завизжал он, указывая пальцем на Анну.
Глава 8
— Кто, «она»? — с показным удивлением спросил я, вставая из-за стола.
Трое испанцев, ну разве это угроза? Вот целый город, доверху набитый испанцами, из которого ещё предстоит как-то сбежать — это угроза. Но я решил, что раз уже переродился в д’Артаньяна, то нечего и беспокоиться о всякой ерунде, типа угроз, смертельной опасности и прочего в таком духе.
Кстати, Робер меня сразу узнал.
— Ты!!! — трясясь от ненависти, закричал он и немедленно бросился вперёд.
Я бываю немного несдержанным, как и каждый гасконец. Не умею просчитывать на десять шагов вперёд и часто следую импульсу. Так что, когда вопящий Робер подскочил ко мне, я сначала двинул ему в челюсть, а уже потом задумался. О том, что, скорее всего, это был не самый лучший поступок. Особенно на глазах у троих испанских солдат.
Но было уже поздно. Робер упал на задницу, солдаты выхватили шпаги.
Сирано де Бержерак поднялся на ноги, но его ощутимо пошатывало. Потому я не рассчитывал, что парижанин сможет мне сильно помочь. А Планше сидел неподвижно, лишь схватил бутылку вина за горлышко.
— Сеньоры, — спокойно обратился я к солдатам. — Этот господин пытался повесить женщину. Собственную жену.
— Я не узнаю твоего акцента, — ответил мне один из солдат, проигнорировав веские доводы.
Я представления не имел, какие регионы или провинции вообще существовали в Испании. Не говоря уже о Испании семнадцатого века. Очевидно, что я брякнул первое, что пришло в мою отравленную старым кино голову:
— Сицилия, сеньоры!
Солдаты переглянулись. Понятия не имею, попал я в десятку или, наоборот, выстрелил себе в ногу.