— Повторюсь: этот проходимец пытался повесить женщину, но мы его остановили.

— Я её судил и совершенно справедливо приговорил к казни! — заявил Робер де Бейл, поднимаясь на ноги и потирая челюсть. Всё это время несчастная Анна сидела за столом, спрятав побелевшее лицо.

— Вот что бывает, — раздался спокойный и уверенный мужской голос. — Когда пенсионером выбирают не за заслуги, а за серебро.

Хьюго О’Нил наконец-то встал из-за стола. Он подошёл ко мне, положил руку мне на плечо.

— Вы не на своей земле в де Бейле, сеньор француз, — с пренебрежением добавил он, насмехаясь над Робером. — Вы в Испанских Нидерландах.

Видимо специально, он выделил официальное название страны, в которой мы сейчас находились. Вместо уже привычной мне «Фландрии».

— У вас нет права судить и казнить, — продолжал Хьюго, подходя ближе к Роберу. Его рука соскользнула с моего плеча, он сделал ещё один шаг. Де Бейл отступил. — В глазах города, вы обычный преступник, если сказанное этими сеньорами правда.

Мы все посмотрели на Миледи. Девушка дрожала.

— Этот сеньор ваш муж? — спросил один из солдат.

Я был так зол на Робера, ярость клокотала в моей груди, так что, я даже не запомнил, какой именно. Если честно, все три испанца для меня слились в одно говорящее, трёхглавое нечто.

Анна подняла лицо, по её щекам катились слёзы. Она посмотрела сперва на Робера, потом на меня, потом снова на Робера. Медленно, девушка кивнула.

— И эти сеньоры, — солдат показал шпагой на меня и Хьюго О’Нила. — Говорят правду?

В таверне повисла тишина. Только зло сипел, бормоча проклятья, Робер де Бейл. Невыносимо долго тянулись секунды.

— Это правда, — наконец подала голос Анна. — Эти благородные испанские солдаты спасли меня от повешения.

— Они не испанцы! — крикнул Робер де Бейл. — Они носили французскую форму, когда напали на меня!

— Этот негодяй скажет что угодно, чтобы себя обелить, — рассмеялся Хьюго. — Однако, эти три сеньора служат моему брату, и прибыли с посланием от него из Арраса.

— Как там дела в Аррасе? — заволновался один из солдат. — У меня там племянник.

— Когда мы покидали город, — с гордостью ответил я. — Сеньор О’Нил держал оборону против тридцати тысяч французов. Уверен, Аррас сможет держаться ещё очень долго.

— О’Нил и впрямь хорош в обороне, — кивнул другой солдат. — Просим прощения, сеньоры.

— Вы с ума сошли⁈ — возмутился Робер. — Почему вы слушаете переодетых французов и этого ирландского ублюдка?

— Заткнись, la concha! — бросил ему Хьюго и я удивился тому, что не сразу смог перевести слово. Через мгновение, до меня дошло: la concha была отсылкой на женские органы, а не на то, о чём я подумал сразу. Но поскольку звучание было схоже с русским словом, в моей голове образы начали конфликтовать и словечко должны образом не перевелось.