— Нет, я…

— Добродетель попрана, — повторила Миледи. — Знали ли вы, месье, что мой покойный брат был священником?

Я кивнул. Правда, в книжке он был не совсем братом. Но, как я уже понял, реальность сильно отличалась от того, что написал Дюма.

— Он пытался нас прокормить, но его зарезали, — девушка продолжала мрачно улыбаться. Её глаза уже были такими красными, что смотреть было больно. Я не мог понять, откуда в одном человеке может быть столько слёз. — Мне тогда было… совсем мало лет. Но только сейчас, только сегодня, мне стыдно перед ним.

— Не вам должно быть стыдно, — очень тихо произнёс я. Ярость душила меня, мешая говорить громче. — А этому трусливому ублюдку Роберу!

— А я говорю тебе, не противься злу, — глотая слёзы, ответила девушка. — И кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую.

— Вы не можете всерьёз так говорить, — рассмеялся Сирано де Бержерак. — Вокруг война, мы режем друг друга уже много лет, и никто не…

— Молчите! — вдруг резко оборвала его Миледи. — Если не можете осознать того преступления, что я совершила. Агнец пожрал льва, и моя душа мертва. Прошу меня простить.

Мы не знали, что ей ответить. Девушка поднялась наверх и Клода поспешила за ней, видимо, чтобы показать ей свободную комнату.

Сирано де Бержерак поискал на столе бутылку, но кажется, все что было можно, уже вылакал Планше. Хьюго молча сходил за ещё одной. Минут пять, наверное, никто не разговаривал. Атмосфера была безрадостной, и мы могли только молча сидеть, не глядя друг на друга. Наконец, Хьюго О’Нил снова подошел к нам, с парой бутылок, дай Бог, если вина. Он поставил их на стол и уселся сам, на то место, что раньше занимала Анна де Бейл.

— Вам, месье, — он указал пробкой на парижанина. — Я бы не рекомендовал налегать на спиртное, с вашей-то раной.

— Чушь, — усмехнулся уже изрядно побледневший Сирано де Бержерак. — Хорошее вино исцелит любые раны.

— Кроме сердечных, — совершенно серьёзно ответил Хьюго и носатый сразу же сник.

— Угадал. Но, не будем о грустном, месье.

Он разлил вино по кружкам, не забыв даже про Планше. Хотя я был уверен, что наметанный глаз хозяина таверны уже давно распознал в нём переодетого слугу.

Я пригубил вина, но пить совсем не хотелось.

— С ней все будет в порядке? — спросил я.

Хотя и знал сюжет романа, но здесь все постоянно шло не так, как в книге. Я познакомился с Миледи до прибытия в Париж. Вешал её совсем не Атос, и, в конце концов, из всех мушкетеров я видел только Портоса. Может быть, нам всем суждено было встретиться в Париже, через год или два. А может роман Дюма просто выхватывал реальные имена из бешеного водоворота истории, почти не прикасаясь к реальным событиям?