Нам очень повезло, и в помещении оказалось немного сухой соломы и, что куда важнее, новые свечи и огниво. Мы зажгли фонарь снова, и уселись перед люком. Больше всего на свете хотелось переодеться в сухое.

— Если порубить люк, — предложил я. — Можно разжечь костёр. Солома быстро запалится.

— Ты взял с собой топор, Шарль? — усмехнулся Анри д’Арамитц. Я качнул головой.

— Давайте уже поскорее покончим с этим, — сказал Диего. — Под люком, тайный ход в Бапом. Теперь вы знаете дорогу. Можете меня отпустить или пойдем назад.

— Или мы разведаем сам путь, — сказал я. Анри покачал головой:

— Нас двое, Шарль. Порох отсырел, шпаги у меня нет. Пленник может снова переметнуться к своим, если их увидит. Не глупите.

Я вздохнул. Очень хотелось погеройствовать, как сделал бы Д’Артаньян из советского фильма, но Анри был прав. Жизнь у меня всего одна, даром что живу уже во второй раз. Но всё же…

— Толстяк и оказался контрабандистом? — как бы между делом спросил я. Анри кивнул. Диего, через минуту, тоже.

Я снял с пояса фляжку с вином. Вообще, пить на холоде довольно опасно, и от этого только быстрее замёрзнешь, но что поделать? Термос с чаем мне никто не изобрёл, да и я понятия не имел, как его сделать.

— Диего? — я протянул фляжку испанцу. Тот кивнул, сделал пару глотков. Тогда я спросил:

— А ты того жирдяя давно знаешь?

— Не очень, — пожал плечами блондин. — Мы же его прижучили, он вино вашим продавал.

— Точно контрабандист. И тайный ход его?

— Чей же ещё, — устало произнёс испанец. — Прямо в его таверну и ведёт. Это здесь он честный фермер.

Я улыбнулся и резко выбросил руку вперёд. Кулак столкнулся с черепом Диего и испанец повалился на каменный пол. Я осторожно подложил ему под голову солому, затем проверил дыхание. Не переборщил, слава Богу.

— Это что ещё значит? — хмуро спросил Анри д’Арамитц.

— Не хочу, чтобы его совесть мучала.

— Он уже согласился предать своего Короля, Шарль. За пять пистолей.

— Он согласился показать нам двоим вход в город. Чтобы его друзей было на что хоронить, — сказал я, но, кажется, на Анри мои слова никак не подействовали. Он только вздохнул:

— Собираешься оправдывать врага?

— Замерзнёт ведь, если его так оставить? — ответил я. — Ну да, как пить дать, замёрзнет. Помоги его связать. Где твоё христианское милосердие?

Последние слова, кажется, подействовали. По крайней мере, д’Арамитц смерил меня холодным и полным ненависти взглядом.

— Ты всё-таки полезешь в Бапом?

— Я боялся, что тайный ход построили сами военные. Или какой дворянин. А мы выползем в таверне, всем на нас наплевать.