Я остановился, чтобы подобрать горящую доску. Какой-то ограды вокруг особняка не было и мы достигли «слепой зоны» достаточно быстро. Укрывшись у порога, я жестом попросил Армана следить за окнами рядом. Вдруг кто додумается высунуться. Де Порто уже развязывал верёвку, разделяя бочки. Одну он поставил прямо перед порогом.

Я же спросил у мушкетёров:

— Месье. Как так вышло, что будучи весьма умными малыми, и зная о том, что нам придется много взрывать этой чудной ночью. Никто из нас, остолопов, не подумал о том, чтобы прихватить с собой фитиль?

— Ты планировал всё дело, дорогой Шарль, — рассмеялся де Порто. — Но у меня есть кое-что получше.

Он снял с пояса флягу и в тот момент, когда здоровяк её откупорил и резкий запах ударил всем нам в ноздри, я хмыкнул. Де Порто взял с собой совсем не вино. Он вылил часть содержимого на саму бочку, а потом отошел шагов на десять. Разумеется, мы гуськом, шли рядом, стараясь отойти от бочки так далеко, как только можно. В доме всё стихло. Мы не слышали ни разговоров, ни скрипа мебели.

— Если сеньор Кеведо Лорка не собирается баррикадироваться и вести оборону, — сказал я. — Значит он попытается улизнуть.

— Скоро узнаем, — меланхолично ответил д’Арамитц. Я передал тлеющую уже палку де Порто и тот ткнул её в разлитое пойло. Оно занялось, а мы нырнули за угол особняка. Взрыв почти потонул во вновь начавшемся обстреле.

— Исаак, Арман, — бросил я мушкетёрам. — Вы с парадного, мы с шоколадного.

— Что? — три удивлённых и ничего не понимающих лица повернулись ко мне. Хотя даже рифма d’entree и chocolatee сохранилась!

— Мы с д’Атосом проверим чёрный ход.

Здоровяк и гугенот кивнули, после чего скрылись за углом. Мы побежали в другую сторону. В наших никто не стрелял и это мне очень сильно не нравилось. Добежав до входа на кухню, я ожидал, что деревянные двери будут распахнуты… но они оставались плотно запертыми. Вздохнув, я ударил ногой точно в замочную скважину. Раздался сухой треск и дверь открылась.

— Я мог бы сделать это тише, — пожал плечами д’Атос, но вместо меня, ему ответили радостные французские песни, раздавшиеся в квартале от нас. А потом очередной залп артиллерийских орудий де Ла Рошфуко.

Мы ворвались на кухню, размахивая шпагами, но нашли только трупы. Кухарка, пара помощников и мальчишка лет семи (скорее всего лакей), лежали на полу. Крови не было, но ребёнок точно захлебнулся рвотой, а лица взрослых казались перекошенными и словно позеленевшими.

— Яд? — спросил Арман. Я пожал плечами.

— Никогда с таким не сталкивался., — честно признался я. Д’Атос открыл двери, ведущие в большой коридор. Окна выходили как раз на площадь, стеклы были выбиты взрывом. Но ни одного солдата, ни одной аркебузы. Никто даже не собирался оборонять от нас особняк.