Смогут ли меня похоронить на родине?

* * *

Утром Сирано де Бержерак, едва стоящий на ногах и перевязанный, клялся, что без него мне не выжить по дороге в Лилль. Если честно, я не слишком долго спорил. Носатый был приятным парнем, так что я, сперва посоветовавшись с цирюльником, посадил его на лошадь.

Де Порто вывел О’Нила и бугая Роджера. Впрочем, в сравнении с де Порто, тот казался всего лишь немного высоким. Настоящей глыбой был Исаак Исаакович. Да, на прощанье, де Порто даже представился мне по-человечески. Впрочем, мне бы никогда в голову не пришлось звать его Исааком, если бы дело не касалось какой-нибудь шутки или каламбура. Де Порто звучало слишком органично, по отношению к этому весёлому здоровяку.

О’Нил и Роджер были связаны по рукам, и между собой. Отойти друг от друга ирландцы могли метра на два, не дальше. Пьер, вместе с другими гасконцами, решили остаться в Аррасе, а потом вместе с остальным войском двинуться дальше не север. Технически, мой путь тоже лежал на север, но Лилль располагался чуть восточнее.

Я с удивлением обнаружил, что легко запрыгиваю в седло. Стоило мне отключить голову и довериться телу настоящего д’Артаньяна, как управлению лошадью сразу же стало простым и понятным.

Планше передал мне пистолет, захваченный у О’Нила и мешок с серебром.

— А это откуда? — удивился я. — Ты смог продать нашего второго пленника?

— Верно, месье, — поклонился слуга. — Здесь почти двести ливров. Утром, когда вы спали, приходил его брат, из гарнизона. Я подумал, вы не будете против.

— Нет, нет, Планше, — рассмеялся я. — Ты молодчина.

Слуга снова поклонился, затем выжидающе посмотрел на меня. Я достал из кошелька две монетки и передал ему. Один процент не Бог весть сколько, но я не хотел попасть впросак, заплатив слишком много слуге. Планше, тем не менее, довольно заулыбался и поблагодарил меня, назвав «очень щедрым месье». Классовая сознательность внутри черепа немножко поворчала, но и у неё было слишком много забот.

Какое-то время мы продолжали разорять хозяина трактира, укладывая на лошадей бурдюки с вином и мешки с хлебом и сыром. Роскошно жить не запретишь. К счастью, местные слишком сильно ненавидели испанцев, чтобы обижаться. Или просто не рисковали роптать, пока армия ещё не покинула пределы Арраса.

Мы двинулись в путь, спустя час или полтора после рассвета.

На самом деле, это было скорее расточительством по отношению ко времени. Насколько я смог понять уже тогда и в чём убедился дальше, во время своим приключений во Фландрии, Париже, а потом… впрочем, это уже спойлеры. В общем, выезжать за час после рассвета было не самым разумным решением. Однако, именно оно стало причиной встречи судьбоносной для меня, а в последствии и для всей Франции.