— Дружище, — обратился я к носатому. — Правильно понимаю, что наше командование закупает все вооружение в одном месте?

— Никогда не интересовался, — безразлично пожал плечами сослуживец. — Но у короля договор с оружейником из Лизье. Скорее всего, все оттуда.

Наш разговор прервался, так как в этот момент мальчишка лет восьми принёс поднос с кружками. Его толстенький папаша с румяным лицом тащил на себе бочонок. Несмотря на огромные размеры стола, все наши сорок человек здесь не уместились, и большая часть просто толпилась рядом, передавая кружки друг другу. Мой носатый приятель поднял над головой бочонок и пил прямо из него. Когда он наконец-то оторвался от вожделенного источника, бочонок тут же подхватили другие руки, принялись разливать уцелевшее содержимое по кружкам. Я успел схватить одну из только что наполненных и осушить залпом. Это оказалось не вино, а пиво, причем не худшее. Терпковатое, без кислинки.

Я вытер губы рукавом камзола, чувствуя как внутри потеплело. С той же хмельной теплотой снова глянул на носатого сослуживца:

— Вы уж простите, приятель, но память мне отшибло начисто. Не напомните, с кем имею честь беседовать весь день?

— Ха-ха! — закинув вверх голову, громко рассмеялся носатый. Отсмеявшись, сделал серьезное лицо и сообщил вполне официальным тоном:

— Эркюль Савиньен Сирано, к вашим услугам, приятель!

— Сирано… — повторил я, а затем сообразил. — Де Бержерак⁈

— О! Что-то шевелится в этой тесной клетушке, да? — носатый показал пальцем на мою голову. — Наконец-то вспомнил меня!

Что-то я начинаю запутываться все сильнее… В романах Дюма никакого Сирано де Бержерака не было! Впрочем, кажется, был такой фильм с Жераром Депардье, и там действительно и эпоха совпадала, и главный герой был носатым гасконцем. Причем, сильно комплексовавшим по поводу своего носа.

Ладно, допустим, я д’Артаньян, а вокруг меня гасконские кадеты. Но чтоб Рошфор был моим начальником⁈ Где такое видано? А еще Бержерак… Герой совершенно другого произведения пьет со мной пиво. Хотя мы французы и пить должны или вино, или шампанское.

— Мне пришла в голову ужасная мысль, друг Эркюль, — сказал я, вставая из-за стола. — Нечего рассиживаться, пора возвращать мою шляпу.

Гасконцы радостно зашумели и застучали кружками. Так как бочонок опустел, а денег больше не было, они готовы были поддержать любую веселую идею.

Всем отрядом мы вышли из трактира.

Планше семенил следом, что-то треща о неразумности такой вылазки. Достаточно бодрым шагом — выпили ведь немного — мы добрались до укреплений, за которыми я начал свой путь в этом удивительном новом мире.